Один он походил на чёрта, но во все глаза вглядывался в блестевшие окна, ожидая своего чуда, и заветного звонка.
— Что, жена рожает? — потянул сбоку взволнованный мужчина, сминая несчастные розы.
— Нет, — на чумазом лице Громова сверкнула счастливая улыбка, — мама…
Спустя, наверное, бесконечность, он вновь услышал самую, в этот момент желаемую мелодию, и выхватил мобильник из кармана, роняя проклятую каску на дорогу.
— Н-наташ… Наташ?
— Это Нина, Алексей Михалыч, дорогой вы мой! Даю телефон нашей мамочке, даю…
— Наташ? — снова позвал Громов.
— Я живая, Лёш. Что с голосом-то? — вяло отозвалась мачеха, и его вновь кинуло в жар от волнения."
"— Ты умница… а… девочки как? Как они, Наташ?
— Справились девочки. Мы все справились, Лёш. Теперь ты у нас сыночек старшенький, и должен заботиться о своих сестричках! — проворчала Наталья уже бодрее.
— Так и будет… так и будет, — облегчённо вздохнул Алексей и, замечая, как во двор въезжала знакомая машина, наклонился и поспешно подобрал каску, — ты там держись, давай.
И ешь хорошо, поняла? Я ведь всё узнаю!
Он отступил под деревья, не желая быть замеченным отцом, который только что вышел из машины. Алексей прислонился боком к дереву, а затем и головой, наблюдая за ним и тихо улыбаясь. Тепло наполнило грудь, и молодой человек проводил Михаила взглядом, видя, как он в волнении ронял ключи от машины, и стянул галстук, не дававший нормально дышать.
— Лё-ё-ёш! — потянула Наталья, — ты там где?
— Здесь я. Спасибо за сестричек, Наташ.
Встречай гостей, а я загляну к тебе позже, так что отчёт о проделанной работе готовь…
— Стоять! — зарычала мачеха, и в мобильнике послышалось какое-то кряхтение.
Не иначе как негодяйка встать захотела! Он уже собрался отчитать её, как восторженно замер, глядя на окна первого этажа. Алексей, забывая о том, что минуту назад таился, рискнул выйти из-под тени дерева и подошёл к зданию, останавливаясь у самого подоконника. Устраивая каску рядом с собою, молодой человек прижал испачканную ладонь к стеклу, на уровне лица мачехи, словно мог коснуться её румяной щеки.
Гордая собой, Наталья держала два разноцветных свёртка, демонстрируя ему сестёр.
Широко улыбаясь, Алексей одними губами наговорил ей кучу комплиментов. Её взволнованный взгляд скользнул по его чумазому лицу, и мачеха покачала головой, поджимая губы от волнения.
— Спасибо, — произнёс Алексей, и немедленно присел, скрываясь из виду, стоило дверям за спиной Натальи открыться.
