Партиец (СИ)

Когда этот этап заканчивался, слово давали конструктору — справится ли он с задачей, или есть какие-то препятствия? Если конструктор отвечал твердое «да», то его отпускали. Если же «нет», Баранов смотрел на меня, ожидая мое мнение, как «эксперта». Пришлось напрягать память, а заодно сделать себе зарубку — либо подтянуть знания, либо отказаться от столь ответственной должности. Но вроде на первый раз справился.

В принципе, конструктора и сами за меня указывали на все «подводные камни», мне оставалось их лишь внимательно слушать.

Хотя и учитывать, что они тоже свой интерес имеют и могут сильно нагнетать, чтобы с них потом меньше спросили.

Когда все закончилось, ко мне подошел Петр Ионович.

— Сергей, спасибо за помощь, — пожал он мне руку.

— Да я особо ничего и не делал, — растерянно пожал я плечами.

Ведь реально, моя помощь-то почти и не требовалась.

— Не скажи, — покачал головой Баранов. — Твои замечания, которые ты внес раньше по тем же вертолетам, помогли нам не проглядеть отличный аппарат. Да и сейчас я же видел, как ты косо смотришь на тот же проект Калинина.

Ну и твои замечания по другим сомнительным проектам я слышал. И будь уверен, мимо ушей их не пропустил.

А что я? Всего-то указал на сомнительность некоторых авантюрных проектов, которые в моей прошлой жизни точно не были воплощены. Или их создали, но не пустили в серию.

— Да и твоя идея о создании реактивного двигателя интересна. Если удастся подходящий двигатель создать, то наши самолеты ни одна страна в мире не догонит!

— Только такие самолеты будут летать по-другому, — заметил я.

— И учиться на них летчикам придется отдельно.

— Почему так считаешь?

— Так вы правильно заметили — там скорость в разы выше будет, — пожал я плечами. — И разгон иной. И планировать уже наверное не удастся, самолет без тяги как камень упадет. Плюс — двигателю не нужен будет винт. Обзор не будет загораживать, что позволит иную компоновку самолета произвести. И летчику тоже будет непривычно без винта впереди летать. Много нюансов.

Петр Ионович задумчиво покивал на мои слова, после чего мы расстались.

Ну да. Ощущая свою почти что бесполезность, я решил «подсказать» начать работы в сторону реактивной авиации. Все равно на нее впоследствии переходить будем. А если удастся создать такой самолет до войны — это какой же сюрприз немцам выйдет!

Домой я вернулся уже вечером. Разговор с Поликарповым, на время забытый, пока шло совещание, вновь вернулся в мои мысли, стоило покинуть здание наркомата.