Партиец (СИ)

Встретил он меня приветливо, и поначалу я решил, что он не в курсе последних событий. Но я ошибся.

— Повезло тебе, Сергей, что тебя аж товарищ Сталин упомянул на Пленуме! — хлопнул он меня по плечу.

— Почему? — не понял я такого поворота его мысли.

— Ну как же? Для любого писателя популярность — это очень важно. А уж если знают в правительстве, то можно не сомневаться — твои книги не станут класть «на полку» и задерживать их печать.

Я так понял, что про товарища Бухарина и его вмешательство он не знает.

Но и тут оказался не прав.

— Жаль, что ты Бухарина раскритиковал. Вроде он тебе ничего плохого не сделал, наоборот. Или я чего-то не знаю?

И хитро так посмотрел на меня. Ну, рассказал ему всю историю.

— Вот как, значит, — озадаченно почесал он затылок.

— А вы что подумали, Илья Романович? — не удержался я от вопроса.

Непонятная реакция у отца Люды, особенно на фоне других, меня удивила, и я хотел прояснить этот момент.

— Ты просто еще в среде писательской толком не вращался, — грустно усмехнулся мужчина.

— Там такой серпентарий, что иногда сильно удивляешься, откуда прилететь могло. А уж с фантазией у творцов все в порядке. Так могут твои слова исказить, будто ты совсем противоположное имел в виду. И ведь сами слова почти в прежнем виде оставят! Но подача! Момент, когда и кому их передадут… Это на многое повлиять может.

Успокоенный, я уже ждал Люду в приятной компании Ильи Романовича.

Тот часто бывал дома — писать ведь не обязательно в здании Союза писателей. Официального постановления новой власти об образовании такого союза еще не было, но писатели сами проявили инициативу. Так еще в 1920 году в Петрограде, как назывался тогда город, местная интеллигенция образовала «Всероссийский союз писателей», в который входил и Илья Романович. Это было пожалуй самое крупное объединение писателей, хотя хватало и более мелких, местного значения.

Люда вернулась домой в восьмом часу.

Увидела меня и нахмурилась. Но сразу не послала, молча прошла в свою комнату и уже там переодевалась. Я ждал ее на кухне. После разговора с ее отцом, у меня была надежда, что и моя девушка не станет пороть горячку и делать скоропалительных выводов. Кажется, я зря понадеялся на это.

— Привет, поговорим? — спросил я, когда Люда зашла на кухню.

— О чем? О твоем предательстве? — сразу с «наезда» начала она.