Партиец (СИ)

В ее лучах мужик казался загадочным старцем, а не еще не старым мужчиной. Из проема вглубь дома на нас с любопытством посматривал его сын. Хоть и светло на улице еще, а дома окна маленькие, света не хватало. Дочери как показались разок, так и скрылись в доме. Лишь жена поставила нам на стол пару кусков хлеба, да каши в мисках. И все.

— А как зовут тебя, паря?

Тут он хитро блеснул глазами.

— Уж не тот ли Огнев, что в газете статью писал? И о ком сам товарищ Сталин на Пленуме говорил? Студент, небось?

Я понял, что не получится мне скрыть свою личность.

Вон, просто услышав мое имя, уже все про меня человек знает.

— Да не напрягайся ты так. Али не хочешь, чтобы тебя признали?

— Хотел бы, чтобы до поры обо мне разговоры по деревне не шли.

— От меня ничего не услышат, — кивнул глава и шикнул на сына. Тот тут же скрылся в комнате. — С Олежей тоже поговорю. А на счет остального — не боись. Я читать газеты люблю, да и должность обязывает, — пояснил он свою осведомленность. — Так с чем прибыл, Сергей?

— Узнать, чем живете, — пожал я плечами.

— Как колхозы ввести, смотреть будешь? — в лоб спросил он меня.

— Они в любом случае будут введены, — не стал я отпираться. — Но уж лучше, если это будет сделано не только из-под палки, но и хоть какая-то законность будет соблюдена. Чтобы в случае чьего-то самодурства на местах на такого активного укорот был.

Алексей Иванович задумчиво покивал.

— Добро, обскажу я тебе, как мы живем. Авось, и правда что дельного сможешь о нашем житье-бытье передать. Твоя правда, самодуров везде хватает.

И он рассказал. Что мужиков на селе мало — сначала в империалистическую забрали многих, потом гражданская сразу — и туда народ пошел. В итоге в деревне почитай на одного мужика три-четыре бабы приходится. Ну, это я и сам заметил. Что коней почти нет — опять же забрали в войска для кавалерии. Пахать теперь или на одной лошади, или вообще на собственном горбе приходится. Я все записывал, чтобы ничего не упустить.

— Так еще и народ сильно-то в деревне не держится.

Все в город норовят сбежать. Особенно те, кто помоложе, — продолжал глава. — Там и почет, и деньга вертится. Так что у меня в деревне почитай лишь три сотни душ еле наберется. А раньше бывало и до тысячи доходило.

Неутешительная статистика.

— А что у вас с кулаками? Есть?

— Как не быть, — хмыкнул Алексей Иванович. — Видел дом большой, что недалече от сельсовета стоит? — я кивнул. — Вот в нем и живет наш главный «кулак». Петро Самойлов. У него одного две лошади.