Партиец (СИ)

Пришлось объяснить ему на пальцах, что ему будет, если он в таком же духе продолжит. Вроде внял.

В сентябре с началом учебы вновь встретился с Жижиленко и рассказал об итогах своей поездки. В этот раз командировочных не было, ездил «за свои». Не хотел просто сразу заниматься отчетами по возвращению. Так-то в любом случае о поездке скрывать не буду. Заодно может возместят мои траты.

В университете на одной из перемен внезапно встретил Катю. Девчонка поступила на первый курс в мой факультет. Уж как она смогла пробиться — вопрос.

Сама-то она вроде не глупая, но отец у нее рабочим не был, да и мать к этой категории относится с натяжкой. Может отчим помог? Мама как-то говорила, что Татьяна снова замуж выскочила и даже уже беременная ходит. Она с Катиной мамой связь не теряет.

Когда мы столкнулись с Катей в первый раз, та сделала вид, что не заметила меня. А вот во второй уже сама подошла и приветливо поздоровалась. Удивительно просто. Словно и не «нападала» на меня, когда я у них в классе лекцию проводил.

Сдержанно поприветствовав ее, я умчался по своим делам.

До самого конца октября больше никаких неожиданностей не случилось. А вот двадцать пятого числа ко мне снова примчался Борька со словами:

— Серег, ты не поверишь!!!

Прямо дежа вю какое-то. Только в этот раз голос друга был растерянный и радости в нем не было ни на грош.

— Николая Николаевича арестовали!

Новость выбила меня из колеи.

— Кто? — только и выдохнул я.

— ОГПУ. Его жена рассказала, что его обвиняют в контрреволюционной деятельности! Представляешь?

— Нет, — честно признался я.

Это казалось каким-то бредом. Ну где Поликарпов и где контрреволюция? Он же всегда самолетами занимался, никогда в политику не лез. Сколько помню, ни разу при мне про партию или правительство разговоров не шло. Вот и Борька был удивлен чрезмерно.

— Это какая-то ошибка, — пробормотал он. — Серег, ты же знаешь товарища Сталина. Сам говорил — что к нему ходишь, законы написанные отдаешь. Спроси его, за что Николая Николаевича арестовали, а?

— Обязательно! — пообещал я другу.

Вот тут я реально собирался узнать — за что Поликарпова взяли. Это не Бухарин, который сам в оппозицию Иосифу Виссарионовичу встал. Там мне все ясно было. Даже если бы я пошел по просьбе Люды к Сталину, то не только ничего не добился, но и мои идеи и работа оказались бы под большим вопросом — введут ли их в жизнь или нет. Для меня это было важнее, чем защита человека, который знал, на что шел и который для меня по факту — никто.