Партиец (СИ)

Не то что Поликарпов. Вот он мне многое дал.

Борька ушел от меня обнадеженный. Но вот у меня такой же веры, что все получится, не было. В душе царил раздрай. Бежать к Сталину прямо сейчас? А он меня вообще примет? Вот что у меня спросят, прежде чем допустить к товарищу Сталину? Правильно — по какому я вопросу. Просто «по личному» может не прокатить. Скажу как есть — так тем более могут остановить. Особенно если не по приказу Сталина организовали арест. Подсунут ему раньше меня свою версию, и фиг я смогу ему доказать, что Поликарпов ни в чем не виновен.

Как известно — кто первым свой вариант озвучит, тот уже наполовину прав. Значит, надо не вызывать подозрений и идти как обычно — с очередным подготовленным документом по коллективизации. Как раз у нашего «трио» отчет перед генсеком в конце месяца запланирован. Я всегда все документы лично отношу, никто не помешает приватному разговору с Иосифом Виссарионовичем.

До конца недели я был на нервах. Очень переживал, как там Николай Николаевич. Не сделали бы с ним чего, пока я тут встречи с товарищем Сталиным жду.

Наконец я отправился в Кремль. Еле сдерживал невольно пробивающуюся нервную дрожь. Как отреагирует Иосиф Виссарионович на мою просьбу, я понятия не имел и готовился к худшему. Что не только не отпустят Поликарпова, но как бы и меня самого рядом с ним не посадили. Как сочувствующего его идеям.

Товарищ Сталин почти сразу заметил мое состояние. Сначала еще читал принесенные документы, а как отложил, задал вопрос в лоб:

— Товарищ Огнев, вас что-то беспокоит?

— Да, товарищ Сталин, — выдохнул я и спросил, словно в омут с головой кидаясь, — за что арестовали Поликарпова?

— Это который самолеты строит? — тут же уточнил Иосиф Виссарионович.

— Неужели при аресте не назвали причины задержания?

— Сказали, что он обвиняется в контрреволюционных действиях. Но товарищ Сталин, я много лет работал рядом с ним, еще в детстве. Он никогда и ни с кем не вел никаких разговоров о политике! Честно и усердно крепил нашу воздушную мощь! Да что говорить — на самолете его разработки сейчас школьники и студенты учатся покорять воздушное пространство! Истребители его конструкции — лучшие во всем Союзе! И вот такого человека под арест?! — моему возмущению не было предела.

Пока говорил, даже робость вся на какое-то время пропала.

Сталин помолчал, а затем сказал.

— Товарищ Огнев, вы так его выгораживаете. А если факты подтвердятся? Тогда получается, вы защищаете государственного преступника. А это — измена.