Партиец (СИ)

И подумал, что-либо я в «немилость впал», либо какие недруги генерального секретаря на мне решили отыграться.

Однако нашел он меня и был удивлен моему новому жилищу. Поздравил, после чего и рассказал, почему меня искал — новую статью писать надо. Он уже и во Франции успел побывать, собрал материал. Извинился перед ним, что не сообщил о переезде. И правда ведь — волнуется человек. Надо бы и с Борисом встретиться, сказать о переменах в своей жизни. Чтобы его тоже не пугать своим исчезновением.

А по статье обещал выкроить время, но уже в начале августа. Вроде Михаил Ефимович отнесся с пониманием.

Уже на следующий день после встречи с Кольцовым я отправился на завод, где работал Борис. Тот обрадовался моему появлению, а когда я показал удостоверение члена контрольной комиссии, даже вызвался показать, что они с Николаем Николаевичем создают.

— Новый истребитель, — гордо показал мне макет Борис. — Полутораплан, используются наши, советские двигатели.

Легкий, маневренный, а главное — дешевый!

— Ему бы еще шасси убирающиеся добавить, — хмыкнул я, смотря на элегантный и «вылизанный» самолет.

Для бипланов — просто конфетка. Нижние крылья короче верхних, от чего и назван истребитель «полуторапланом». Сам маленький, двухместный. Верхнее крыло как крыша накрывает пилота. Передняя часть, где винт, очень уж широка — встречный ветер точно должен тормозить самолет при наборе скорости. Но все равно — этот самолет чуть ли не максимум, что можно выжать из легких бипланов в нынешнее время.

— Там много мороки с механикой, — покачал головой на мое замечание друг. — Проще так оставить. И на скорости убранное шасси не так уж чтобы сильно повлияет. Проверяли в ЦАГИ.

Еще немного пообщавшись, заскочил к Поликарпову — поздороваться, да вернулся домой. Пора снова впрягаться в работу!

Илья Романович читал свежую газету, где говорилось об итогах Съезда. Какие решения приняты, куда теперь будет двигаться страна, кто из партийных работников «засветился».

Последнее — особенно интересовало мужчину. Писателей в последние годы стали притеснять. Любители покритиковать власть быстро лишались финансовой поддержки. Некоторых и вовсе арестовывали, как пособников контрреволюции или распространителей этих идей. Кто просто писал «для души» тоже стали жить хуже. Партия требовала произведений, «идущих в ногу со временем».