Пасечник

В ванной комнате все было по-прежнему: мыльница на присосках, старая ванна с отколотой эмалью на тяжелых чугунных подпорках, плитка, кое-где отвалившаяся, шампунь «Кря-кря» на полочке, зубная паста «Жемчуг» и пара щеток в стаканчике. Егор с наслаждением вытянул ноги в ванной и вдруг засмеялся – за пару лет чугунная ванна стала ему маловата – не ляжешь во всю длину крепкого жилистого тела. Лей воду – сколько хочешь, лежи, пока кожа на пальцах не сморщится – никто не гаркнет в ухо: «Рота, закончить помывку!» Хорошо!

На стиральной машинке, в которой мама откровенно побаивалась стирать – била током, лежала стопочка сменного белья: футболка, трусы, любимые Егоровы треники.

Домашняя одежда, пахнувшая свежестью, домом, какими-то духами. Алла Леонидовна вечно запихивала использованные флакончики и кусочки туалетного мыла в шкаф с бельем – для аромата. Спортивные штаны оказались коротковаты. Ну да ничего, и это мы переживем.

С кухни доносился аромат жареной картошки. Мама всегда готовила ее по особенному, не жалея сливочного масла.

Она поставила перед сыном огромную чугунную, скворчащую сковороду. Он любил есть картошку прямо со сковородки, соскребая прижарку вилкой. Открыла банку с маринованными огурчиками, достала из маленькой кастрюльки томленые в собственном соку котлеты. И компот! Клубничный, ароматный, с легкой кислинкой.

– Я, сынок, водочки купила, но думаю, зачем? Завтра для гостей прибережем, да?

– Да, мамуля, да, – согласился Егор.

Он с удовольствием приступил к еде, а мама, подперев рукой щеку, сидела напротив и любовалась, как сын аккуратно, с аппетитом, похрустывая огурцом, ел.

Мягкий свет маленькой лампы «бра» освещал их кухню. Тихонечко мурлыкал холодильник. На подоконнике толпились горшочки с фиалками. Тюлевая занавеска, накрахмаленная и подсиненная, стояла колом.

Расписные деревянные разделочные доски все так же висели на деревянных гвоздиках – мама не желала ничего на них разделывать, так они были красивы. Еще одна, сыновний подарок, красовалась на почетном месте: на фанерке криво выжжено: «Любимой мамАчке 8 март».

Ее семилетний Егор когда-то торжественно вручил матери.

Все дышало неповторимым уютом, любовью, безопасностью. Казалось, начнись на земле какая-нибудь вселенская беда – здесь, у мамы всегда можно спрятаться, сказав: «Чур, я в домике». И мама никогда и никому тебя не даст в обиду, потому что никого на свете нет сильнее и красивее мамы. Жалко, что на самом деле это не так. И Егор, как никогда, это понял сейчас.