Пасечник

– Ты, Егор, волен делать все, что захочешь. Взрослый человек, и я не в праве тебе приказывать. Но… просто взгляни на нее, поговори. Я все ведь знаю. Я не буду спрашивать, почему ты не писал Даше. А она прибегала ко мне каждый день. Я читала твои письма, и мы вместе радовались, что у тебя все нормально. Она – хорошая девочка. Лучшая. Ты, может быть, не любишь, но… не отталкивай ее. Это жестоко. Глаза в глаза скажи, и не прячься, как…

Егор не спорил с матерью. Какой смысл в ненужном споре? Она была права.

К вечеру нагрянули пацаны, девчонки, тети, дяди, соседи, в общем, все, кто любил Егора, в полном составе. Многие из ребят обзавелись семьями, у некоторых уже родились дети. Но это были все те же друзья, веселые, шальные, не потерявшие надежды на будущее. Все они выживали, как умели: кто-то хуже, кто-то лучше. Как ни странно, мало кого пугал бардак в стране. В отличие от старшего поколения, они не впадали в уныние: работали, любили, рожали и радовались жизни.

Каждый из гостей, пощадив Аллу Леонидовну, избавив от хлопот и поисков продуктов и кухонной вахты, принес с собой блюдо собственного приготовления. Тетя Фрося с десятой квартиры напекла гору пирожков с капустой и клюквенных ватрушек. Григорьевы с пятой – холодец. Валерка и Светка сварганили салат «Мимоза». Ленка Иванова, дородная деваха в шубе, делающей ее еще больше, похваставшись обновкой, достала из пакета еще одну шубу – из свеклы и селедки.

Мишка с Игорем подозрительно звякали стеклянной посудой в спортивных сумках. Генка, заклятый соперник в детских дворовых играх, вымахавший за два года под потолок, притащил целую авоську ароматных, зеленоватых мандаринов. Алла Леонидовна начистила целое ведро картошки, натушила с заморской тушенкой «Китайская стена». Так себе консервы, с нашими и рядом не стояли, но на безрыбье и рак – рыба. Такую картошку, как у хозяйки, не испортишь и Китайской стеной!

В квартире стало шумно, весело! Егор, вновь одетый в форму, обнимался с друзьями, радуясь встрече.

И она пришла. На пушистых ресницах таяли снежинки, поблескивая в свете электрической лампы. Серые глаза смотрели на Егора вопросительно, испытующе, все понимая о нем. Егор обнял ее и прижался щекой к ее прохладной щеке. Она сомкнула руки на шее Егора, и их губы наконец-то встретились.