Пасечник

В дверь постучали. Смело, кулаком, видно было, что стучавший ничего и никого не боится, чувствуя себя здесь полным хозяином. Егор открыл. Перед ним стоял приземистый, коренастый мужичок, не по сезону одетый в плотную куртку–афганку. Пуговицы куртки с огромным трудом были застегнуты на круглом брюшке, и это придавало мужику забавный вид. Маленькие, глубоко посаженные глазки смотрели на Егора снизу вверх оценивающе, настороженно. Их обладатель, с подозрением оглянув горницу, поздоровался, но руку не протянул.

– Здрасти.

А я смотрю, кто тут в Северьяновом доме хозяйничает? Ворья ныне развелось – спасу нет!

Егор молча вынул из рюкзака пакет с документами, протянул мужичку бланк купли-продажи. Тот неторопливо осмотрел бумагу, даже на свет проверил. Егор хмыкнул насмешливо. Бдительному соседу не понравилась усмешка, и он острым глазком зыркнул в его сторону.

– Понятно. Будем, значится, рядом проживать. Я – Александр. Саша Некрасов, – он показал в сторону окон, – мой дом, вот он, наискосок. А другой – бабки Верки.

Так что…

Некрасов попятился к двери и уже на выходе бросил сурово:

– У нас народ тут, в основном хороший, не барагозит попусту. Ты уж уважай наши порядки. А то…

Егор за все это время не проронивший ни слова, стоял посередь избы, широко расставив ноги. Ему не понравился сосед: сложно было воспринимать его хозяйское, без предупреждения, вторжение. Судя по всему, Некрасов так же отнесся к новому жильцу. Он еще раз неприязненно взглянул прямо в глаза Егора и аккуратно затворил за собой дверь.

Оставшись в блаженном одиночестве, Егор раздраженно похлопал себя по нагрудному карману. До смерти захотелось курить, а он, как назло, недавно решив бросить это занятие, специально не купил с собой ни одной пачки. Самоуверенный идиот! В тайге, да здоровый образ жизни! Тут и самогонку начнешь хлебать ведрами с такими товарищами! Ишь ты: пор-я-я-ядки! Только-только приехал, не осмотрелся еще, а уже гости нагрянули со шмоном.

Егор чертыхнулся и опять посмотрел на здоровущий бок русской печи.

Раскорячилась тут, королевна – ни проехать, ни пройти! И тут, на аккуратном уступке, он увидел заросшую паутиной стеклянную банку. Взял в руки, сдул пыль, открутил плотно привинченную крышку и… чуть не прослезился от благодарности. Банка была полна отлично высушенного, мелко молотого табака! Рядышком лежала, завернутая в кулек, стопка папиросной бумаги. Егор быстренько свернул «козью ножку». Чему-чему, а этому делу он еще в армии научился.