Паутина

– А что значит второе дно? – вдруг вспомнил Лыков. – Зачем оно в кондитерской коробке?

– Там на картонное донце кладется вощеная бумажка. А чтобы она не ерзала, ее приклеивают.

– Но, если бумажка прозрачная, можно увидеть, что под ней лежит письмо.

Дружинин разочаровал сыщика:

– Нет, не прозрачная. Чтобы убедиться, что там нет послания, нужно отрывать вощеную бумагу. Тогда, скорее всего, пострадает и сама коробка.

Сыщик продолжил расспросы:

– Кто принимает готовый товар?

– В тюремной конторе есть специальный счетовод.

Внутрь коробок он, конечно, не заглядывает, только пересчитывает. Потом отгружает заказчику, оформляет накладные и прочее.

– А получатель?

Титулярный советник пожал плечами:

– Откуда мне знать? Скорее всего, пуляет их на кондитерские фабрики.

– Четыре дня по три тысячи коробок, получается двенадцать тысяч штук. Как «иваны» узнают, в которой из них спрятано письмо? Такую коробку должны как-то пометить.

– Наверняка, – согласился помощник смотрителя.

– Уже четыре дня! – Алексей Николаевич вскочил.

 – У меня к вам просьба. Я сейчас наведаюсь к заказчику и обшарю картонки…

– Такая прорва товара, как вы себе это представляете?

– Возьму у Кошко людей, всех засажу за поиски.

– И испортите готовые изделия? – ужаснулся тюремщик. – Я же говорю: вощенку просто так не оторвешь.

– Там видно будет. Возможно, сумеем разглядеть на просвет, имеется ли вложение между слоями. Тогда ваши коробки уцелеют. Если же нет – чтобы исполнить приказ министра внутренних дел, потребуется взломать ваши изделия.

А вы, начиная с этого дня, попробуйте сами перехватить секретное письмо. Но так, чтобы «иванская» камера об этом не узнала.

Дружинин не обрадовался просьбе. Она больше напоминала поручение. Однако в кармане у сыщика лежала бумага за подписью Хрулева. Начальник ГТУ обязывал всех чинов ведомства оказывать статскому советнику Лыкову полное содействие. Деваться помощнику смотрителя было некуда. Питерец попытался ублажить его:

– Если перехватите, выхлопочу вам награду.

– Все вы обещаете… – вздохнул Дружинин и ушел. А сыщик отправился в восьмой коридор каторжного отделения, потолковать со старшим надзирателем Комиссаровым.

Старший сидел у себя в комнатке и что-то писал. Увидев гостя, вскочил и вытянулся во фрунт:

– Здравия желаю, ваше высокородие! Рад видеть вас в прежнем чине!

– Слышал уже?

– Так точно. Переживал за вас…

– Спасибо, Аким Петрович. Да, я вернулся на службу.