— Уж не та самая, к которой вы ездили узнавать про выжившего мальчика?"
"— Та самая, — и Винченцо усмехнулся. — Вы слишком проницательны и запоминаете то, что лучше бы забывать сразу же, как услышали, — сделал мне замечание мужчина.
— А что с Урсулой и ее сыновьями? И кто был тот мужчина? — я вспомнила ужасную картину развороченного тела, и мне чуть плохо не стало.
— Расскажу вам все позже. Одно скажу: они все живы, правда, не совсем целы. И ждут, пока я решу более важные дела, — ответил инквизитор.
— А что за более важные дела у вас сейчас? — я сперва не поняла, что же может быть важнее, чем поимка маньячки, которая орудовала в городке на протяжении многих лет.
— Поиски вас и вашей сестры, — и меня одарили такой нежной улыбкой, что по спине пробежали мурашки, а сердце превратилось в желе. Я накинула на голову капюшон и спрятала под ним свое лицо, так как щеки и уши горели огнем от смущения, а еще от такой приятной надежды. Чего уж греха таить, Винченцо тоже мне очень нравился. И его внимание ко мне только распаляло мою к нему симпатию.
Мы въехали в городок, и проходящие люди с любопытством смотрели на нас. Они шептались. Детвора, завидев нашу процессию, убегала куда-то и возвращалась с родителями, которые становились небольшими группками и тоже шушукались. Думаю, наше триумфальное возвращение будет обсуждать весь городок.
Всю дорогу до пекарни нас сопровождала толпа. Я чувствовала себя максимально неуютно. Ну а как еще можно ощущать себя, осознавая, что люди, идущие в нескольких шагах позади, обсуждают тебя, разбирая по косточкам.
Отец был рад невероятно. Когда он на костылях выбрался из пекарни, то я, не помня себя, бросилась к нему. Благо, что к этому времени успела слезть с лошади.
— Батюшка! — я обняла мужчину. Я помнила, что это по факту это не мой настоящий отец. Но за то, что он так переживал, беспокоился, я прониклась к нему искренними чувствами. Он не побоялся идти и требовать, чтобы инквизитор отпустил меня, полагая, что я в застенках инквизиции. Настоящий отец. И совсем неудивительно, что мать Сабрины и Дианы отказалась от жизни агента инквизиции и захотела спокойного семейного счастья.
Просто мужчина слишком мягкий и потому пошел на поводу у Урсулы, когда матери девочек не стало. — Зачем же ты встал?
— Девочки мои! — папаша Джузеппе расплакался, прижимая меня к себе и опираясь всем весом, Сабрина прижалась к нам, обнимая и тоже плача. Так в обнимку мы и зашли обратно в пекарню. Люди инквизитора разогнали зевак и сами исчезли.
