Уверена, они где-то притаились и просто следили за порядком, чтобы любопытствующие не собирались в группки и не докучали нам.
В пекарне был порядок, что удивительно, так как отец явно в одиночку не смог бы это все поддерживать. Хлеба черствого на полках не было, и даже два свежих пирога были на витрине. Из кухни вышла Брунхильда Петеголла, младшая из сестер. Я непонимающе посмотрела на отца и вопросительно перевела взгляд на инквизитора. Тот в ответ лишь кивнул. Неужто одна из сестер-сплетниц и была агентом инквизиции?
— Потом, все потом, — шепнул снова мужчина.
Ох, боюсь, у меня скопится слишком много вопросов, которые я задам, когда наступит это самое “потом”.
— Батюшка, нам надо привести себя в порядок, — честно, очень хотелось залезть в ванну и отмокать там пару часов. Но здесь не было такой роскоши и хотелось хотя бы просто помыться по-человечески.
— Да, конечно, доченька, — мужчина посмотрел на младшую сестру Петеголла. — Хильдочка, ты поможешь девочкам?
— Да, конечно, — и женщина так по-доброму нам улыбнулась, что я снова покосилась на Винченцо, а тот лишь развел руками.
Мы поднялись с Сабриной наверх, а Брунхильда в мановение ока натаскала воды в довольно большую ванну, которую вытащила из кладовки. Я с забинтованными руками была ей не помощник. Руки не болели, но было странное ощущение под повязками. Очень хотела посмотреть, как они, но одновременно было и страшно. Я помнила, что кожа на некоторых особенно поврежденных участках висела лоскутами.
Если я и смогу в дальнейшем пользоваться руками, как и прежде, то явно они останутся изуродованными.
Ко мне подсела Сабрина."
"— Как твои руки? — девочка уже к этому времени приготовила сменную одежду и мне, и себе. Брунхильда оказалась очень заботливой и вызвалась помочь мне, но я отказалась. Как-то неловко было принимать помощь совершенно посторонней женщины, поэтому я согласилась на помощь Сабрины. Брунхильда ушла, а сестра предложила помочь мне раздеться. Вообще-то, по-хорошему, сперва нужно было вымыть ребенка, но в связи с тем, что я была в более беспомощном состоянии, то омовение начали с меня.
Девочка осторожно сняла с меня повязки, и я удивленно посмотрела на мои руки. Раны покрылись корочкой, а на местах, где старуха прикладывала лоскуты кожи, там они прижились и уже начали образовываться рубцы, что свидетельствовало о заживлении. Сабрина осторожно убрала пропитанные непонятной мазью повязки и осторожно промокнула мои руки.
