Пепел

Его рыжая, будто ржавая грива укрыло пол пещеры золотистым ковром и дракон прикрыл глаза. Из огромных ноздрей, больше похожих на кратеры гейзеров, тянулись струи пара — сидхе заснул. На сегодня занятий не будет.

Эш завернулся в изорванные одежды и призывал огонь. Вокруг прекрасного юноши заплясали изменчивые лепестки огня, дарующие хоть какое-то тепло. На Восточный Предел опустился непонятный сезон, принесенный непонятным временем. Волшебник не мог точно сказать когда кончалось вчера, начиналось сегодня и наступало завтра.

Казалось в пещере Синего Пламени стерлись предвечные границы времени. Когда дракон хотел того “сегодня” становилось кратким как щелчок секундной стрелки на неисправном циферблате. Порой Ху-Чин мог так растянуть “сегодня”, что Эшу приходилось несколько раз бриться и подвязывать волосы.

И все же, сколь не был бы этот сезон непонятен, но ветер, завывающий снаружи, приносил с собой промозглый холод, привораживающей душу к ледяным костям. Облака, недавно степенно плывущий над острыми горными пиками, неслись словно испуганные животные в джунглях царства Сабса.

По ночам, когда они все же наступали, в пещере так гудело, что иногда Эш просыпался от ощущения как кровь из ушей щекочет шею. Ху-Чин же либо не замечал проблем своего ученика, либо ему было глубоко безразлично на судьбу будущей пищи.

За время, проведенное вместе с кровожадным, свирепым и порой безумным сидхе Эш успел обучиться многим вещам. Он научился вкладывать силу в Слова (хоть и не показывал этого учителю), познал секреты пяти форм власти над стихией, даже попытался постичь искусство семидесяти двух превращений и технику “Шага Сквозь Семь Небес”, но был жестоко наказан драконом.

Эти два таинства оказались доступны лишь полубожественным созданиям и в своем тщеславии Эш чуть не распрощался с жизнью, за что и был наказан. Ху-Чин не мог допустить чтобы пища отошла в мир иной раньше назначенного срока.

Волшебник бросил быстрый взгляд на спящего дракона. Однажды Ху-Чин поймет как силен стал его ученик и тогда не задумываясь сожрет “презренного червя”, поглотив при этом всю его силу и приумножив собственное могущество.

Не стоит обманываться, бесполезно лелеять иллюзии — Эш не гость Синему Пламени. Несостоявшийся монах лишь игрушка для дракона, всего лишь свинья, которую растят, кормят, но потом все равно зарежут и сожрут.

Дракон, свернувшийся кольцами, всхрапнул поежился и на свет показалась белая жемчужина.