Пепел

Сегодня, если так можно охарактеризовать данный промежуток времени, сидхе почти не учил Эша, занятиям предпочтя беседы. Хотя, если быть до конца откровенным, то все разговоры обычно сводились к унижению двуногих и восхвалению драконов в целом и Ху-Чина в частности. Причем обычно Синий Пламень восхвалял сам себя, не забывая одаривать сородичей гадкими колкостями.

Великий сидхе на поверку оказался самовлюблен до невозможности, а уж скромностью боги его явно обделили. Видимо сочли что на такую тушу этой самой скромности уйдет слишком много, а её и так не хватает в подлунном мире.

— Даже ребенок в Королевстве Фейре знает слов больше, нежели ты! — смеялся дракон, непроизвольно выдыхая струи синего огня. — Не говоря уже о дворянах и обо мне!

— Я бесконечно восхищаюсь вами, о всезнающий, — лоб Эша в который раз коснулся пола пещеры.

От этих бесконечных поклонов у парня стерлась кожа на лбу, превратившись в неприятное красное пятно. Чтобы скрыть позорную отметину магик создал из камня бандану, коей подвязал отросшие волосы.

— Можешь ли ты говорить с дождем, червь? — спросило чудовище, положив исполинскую голову на свитые кольцами тело.

“Огромная гармошка” — улыбнулся про себя волшебник, а в слух сказал.

— Король Фейре может говорить с потоками дождя, — ухмыльнулся Ху-Чин. От этой ухмылки иной человек поседел бы и всю жизнь заикался. — Я же могу говорить с каждой каплей.

— Я поражен вашим знанием, о мудрейший, — лоб опять заболел, а кожу засаднило.

— Знаешь ли ты как подчинить себе Лес?

— Знаю.

— Ничего ты не знаешь! Я могу подчинить каждый листок и каждую травинку, но даже это не является истинным знанием!

Эш замерив не веря тому, что слышал. В первые на его памяти дракон отозвался о себе не о как всезнающим и могущественнейшем мудреце, а как о ком-то кому все же ведомы не все секреты мироздания.

— Знал ли ты, червь, что некогда я был покровителем Гиртай — благословенной страны, освещенной лунами Семи Небес?

Эш, догадывавшийся об этом, все же слукавил ответив:

— Нет. Но узнав, я еще больше восхищаюсь вами, о прекраснейших из прекрасных.

— Когда-то, — продолжал Ху-Чин, — этот народ был велик.