Пепел

В диаметре она достигла двадцати футов и один лишь её осколок мог стоить пол царства и, наверно, даже коня в придачу. Увы, но этот осколок Эш выбросил с горы, моля богов и духов, чтобы дракон не заметил небольшую щербинку на своей драгоценности.

“Видишь эту жемчужину? — спрашивал Ху-Чин”.

“Да, — отвечал Эш.”

“Немногие из моих сородичей сохранили Жемчуг Ветра, — немного печально вздыхал сидхе. — Они предпочли поглотить могущество, заключенное в нем.”

“Но почему же вы не сделали этого?”"

"“Потому что я не грязный оборванец с Южных Пределов! Я предпочту зачахнуть, чем осквернить себя презренными крыльями!”

От рева дракона в тот день разыгралась такая буря, что Эшу казалось, будто расколются горы.

Молнии больше походили на огненный поток, щедро изливаемый раненными небесами.

“Я не понимаю, о ваше мудрейшество.”

“В этом жемчуге пленено имя ветра. Именно благодаря ему я могу свободно ходить среди птиц, не оскверняя себя крыльями…”

Эш прервал поток воспоминаний и вновь посмотрел на жемчужину. Сколько имен у ветра? Возможно столько, что для того чтобы их сосчитать не хватит и двух бесконечностей.

Впрочем, одна из них оказалось поймано и заточено в белые стены волшебного жемчуга.

Волшебник осторожно поднялся и убедился в том что сидхе спит… Легким, кошачьим шагом Эш добрался до дальней стены где, закусив губу осторожно, дюйм за дюймом вытащил неумело обожженный булыжник. Засунув руку в нишу, магик вытащил оттуда полотно серого цвета и две металлические спицы.

Усевшись на полу, юноша пошарил рукой в воздухе, словно пытаясь найти тонкую ниточку и как бы это не было странно, но он её все же отыскал.

Прозрачная, невесомая, еле ощутимая ниточка вилась в пространстве, порой исчезая, а порой и появляясь. Один её конец был ловко намотан на спицы, лихорадочно плетущие свою нехитрую вязь, второй же отыскался у щербинки на драконьей драгоценности.

Магик, повредив жемчужину, выпустил на волю даже не имя ветра, а лишь отрывки его воспоминаний. Короткие вспышки памяти стол богатой и глубокой, что могла бы вместить в себя историю тысячи эр.

Но все же даже этого хватило, чтобы волшебник, взяв в руки воспоминания ветра, сплел из них нить и начал шить плащ. Эш занимался этим почти каждую свободную минутку, потому как только в этом простецком сером плаще видел свое спасение.

* * *— Сколько же Слов ты знаешь, червь? — прогремел дракон.

— Тысячу, шифу, — склонил голову волшебник.

Ху-Чин засмеялся и от его смеха вновь дрогнули вековые скалы.