Пепел

Не то чтобы Пепел не мог в одиночку сходить на дракона… просто на них, вроде как, принято чуть ли не тысячные армии собирать."

"— Ну да, — почесал макушку магик. — Алиса, конечно, лапочка и милашка, но из жрецов бойцы так себе. А мы, волшебники, как раз под это и заточены.

— Волшебники — да, — согласилась Мери. — Но вот под что ты заточен, никому не известно.

— Дай угадаю, — Эш задумался, почесывая несуществующую эспаньолку. — Под ром?

— Предсказуемо, — фыркнула фехтовальщица.

— О нет, — парень схватился за сердце и отвернулся от ребят.

С этими словами парень подхватил свой посох и пошел на выход.

— Ты куда собрался? — гаркнула Березка.

— На ратные подвиги, — буркнул магик. — Буду зло изничтожать и счастье-радость всем вокруг причинять.

— Эш…

* * *Волшебник захлопнул за собой двери, а потом дотронулся до них посохом. Мигом по дереву побежали маленькие огненные лепестки, надежно скрепляя створки. Чары не были коньком Пепла, как, собственно, и любого другого волшебника, но вряд ли в замке найдется разумный, способный сокрушить печать Мастера.

Вообще, для получения этого звания тернит должен сделать целый ряд вещей. Например, он обязан получить прозвище, иметь на своем счету несколько великих монстров, постичь, в случае магической стези — пять форм, и совершить какой-нибудь подвиг. Хотя, вместо подвига будет правильнее сказать — некое деяние, потрясшее весь мир. Так, например, Эш некогда в одиночку одолел пресловутого дракона, но это уже совсем другая история.

Замок был окутан тишиной. Мерзкой, липкой, той самой тишиной, которая воском залепляет уши, стоит только спуститься в могильный склеп. Эш, перехватив посох поудобнее, осторожно ступал по каменной кладке. Он старался не издавать ни звука, ни шороха.

По стенам плясали тени, отбрасываемые хитроумными витражами. Там, за стенами замка, расцветала полная луна. Она заливала все вокруг мерцающим, серебряным светом, но тот, стоило ему пройти сквозь облака и стекло, становился чем-то пугающе мрачным.

Эш сглотнул. В такие моменты он скучал по временам, когда не знал страха. Когда все вокруг было понятным и простым, когда, слушая заунывные песнопения не болело в левой части груди. Но все проходит и приходит. Пару лет, вместе с весельем, радостью, грустью и печалью, пришел страх. Он поселился в сердце Пепла и уже его не покидал, как и любая иная эмоция, присущая человеку.

Скрипнула половица.