Перегрин

Он успел еще повернуть голову с заливаемым кровью лицом в мою сторону, после чего рухнул ниц. Я за это время послал еще несколько стрел в следовавших за ним воинов, выбирая самых рослых. Скорее всего, это германцы, у которых пассионарной энергии должно быть больше, чем у кельтов. Рядом со мной стреляли еще три лучника, шесть пращников отправляли вниз небольшие камни, а велиты швыряли крупные, которые сминали вражеские шлемы и раскалывали головы.

Наша атака была настолько неожиданной, что кимвры и их союзники сперва замерли, потом начали закрываться щитами и выискивать путь, чтобы отомстить, а затем побежали в обратную сторону, за поворот дороги.

Под холмом осталось лежать не меньше сотни убитых и раненых врагов. Еще несколько убегающих догнали наши стрелы и пули, посланные пращниками.

Неожиданной она оказалась и для легионеров. Колонна остановилась. Видимо, примипил раздумывал, не ударить ли по врагу, который сейчас в замешательстве?

— Отходите в каструм! — упреждая его неверное решение, крикнул я громко и повторил, помахав рукой в восточном направлении: — В каструм!

Ближние легионеры меня услышали и передали примипилу.

После чего колонна пошла по дороге настолько быстро, насколько могла. Теперь уже задним воинам не надо было пятиться, закрываясь щитами и отбивая атаки.

Кимвры и их союзники приходили в себя минут пятнадцать-двадцать. За это время десяток велитов спустились с холма на дорогу, добили раненых, выдернули из трупов целые стрелы, похватали самые ценные трофеи, в том числе и вражеские колчаны, и начали карабкаться вверх по склону.

Именно в этот момент из-за поворота вышли с полсотни воинов, которые остановились метрах в двухстах от холма, где, как они думают, не достанут стрелы. Я не спешу их информировать, что мои стрелы добьют и на вдвое большую дистанцию, потому что успеют уклониться, а у меня не такой уж и большой запас стрел, чтобы переводить зря. Враги тоже не спешат атаковать, что-то кричат на непонятном мне языке. Догадываюсь, что отвлекают наше внимание, пока другой отряд подкрадывается по лесу, заходя с тыла.

Я оставил на краю холма одного пращника, самого языкатого и быстроного, чтобы понятными врагам жестами и непонятными словами выражал наше отношение к ним и заодно обозначал наше присутствие, а сам с остальными бойцами тихо и незаметно пошел по лесу вдоль дороги в сторону каструма. Шли мы налегке, быстрее колонны, поэтому вскоре догнали ее и вышли на дорогу. Там к нам присоединился запыхавшийся пращник.