Как вы уже знаете, Союз начал распадаться, и властная система, опекающая социум нашей реальности, забеспокоилась.
– Но ведь «глушаки», насколько я знаю, на людей Внутреннего Круга не действуют.
– Бабуу заполучил специальные программы, так называемые кодоны, с помощью которых можно подавить волю любого Посвященного.
Вася присвистнул.
– Вот оно в чем дело!
– Юрьев организовал похищение партии «глушаков», об этом узнали Рыков и Носовой… а вы с Вахидом теперь находитесь в эпицентре столкнувшихся интересов.
Об этом я и хотел вас предупредить.
– Значит, Рыков хочет воспользоваться…
– Не только Рыков, все кардиналы так или иначе будут замешаны в попытке раздела власти. Во что это выльется, я не знаю, но предполагаю. – Парамонов встал. – Будьте осторожны, Василий Никифорович.
Василий проводил его до двери, придержал за рукав.
– А Матвей знает?
Иван Терентьевич кивнул.
– Знает. Но скорее всего Путь воина он закончил. Разборки третьего уровня его не интересуют.
Парамонов ушел, а Василий остался задумчиво стоять посреди прихэжей, ощущая, как по ногам дует холодный ветер, и внезапно подумал, что Иван Терентьевич знает слишком много даже для Посвященного.
ПЕРЕГРУППИРОВКА СИЛ
Юрьев позвонил Рыкову в три часа ночи. Герман Довлатович, сон с которого слетел, как бабочка с цветка, дотянулся до радиотелефона и сразу почувствовал злую и властную силу абонента.
– Привет, Тихий, – раздался в трубке холодный голос. – Я бы не беспокоил, да времени нет.
– До утра подождать нельзя? – спросил Рыков.
– Иначе я бы не звонил. Верни-ка мне мой чемоданчик, а? Неприятностей не оберешься. Зачем он тебе?
– А тебе? – вопросом на вопрос ответил Рыков. Отрицать, что похищенное секретное оружие находится у него, он не стал.
– Есть идея использовать «удавы» против основных конкурентов, соответственным образом перенастроив их.
– Я кое-что слышал о такой возможности.
– Поторгуемся?
– Может быть, поговорим не по телефону?
Юрьев некоторое время молчал.
– Хорошо. Через час у Новодевичьего, я буду в черном «хамбере» с дипломатическим номером.
– Почему у кладбища? – спросил Рыков, но Юрий Бенедиктович уже отключился.
Привыкший воспринимать неожиданность как физическую неумолимую данность, Рыков умылся, переоделся и, не будя жену, которая спала отдельно, вышел из квартиры. Подождал, пока подъедет Жанболатов с обоймой телохранителей, сел сзади и бросил.
– Хамовннческий вал, пятьдесят.
