– Сидеть пытался уже сегодня сам в кроватке, представляете? На головку опирается, на ножки, спинку выгибает и бах – уже на животике лежит, смеется, к погремушке тянется.
Сашенька с аппетитом чмокал, присосавшись к бутылочке. Вера Павловна допила свой чай и поманила Машу с кухни – идем, оставим их.
– Я не знаю, как все сложить в одну картиину, – сказал Клавдий Мамонтов, когда женщины ушли. – В принципе, я, как и Макар, отказываюсь верить.
– Что ты не можешь сложить, Клавдий? – спросил полковник Гущин.
– Та, которую мы ищем – Кавалерова Нина или Наина… она же пришла в госпиталь в самый разгар эпидемии.
Пусть у нее антитела, какой-то непонятный врожденный иммунитет, но… сейчас обычные люди ведут себя ненормально – шарахаются друг от друга. Кто-то заперся дома, носа не высовывает, даже когда карантин отменили. Люди не встречаются с друзьями, с родственниками. Я домой звонил – мне мама говорит: у знакомых сын заболел, лежал дома, не в больнице, с высокой температурой, так эти знакомые к нему на квартиру даже не приехали проведать, все по телефону, потому что они – его родители – страшились заразиться.
Я сам уже полгода, считай, родителей не видел, боюсь им заразу привезти. Доставку продуктов и всего необходимого заказываю по интернету для них. И многие так сейчас. Эта болезнь – она разрушает самые основы человеческой жизни, наши чувства друг к другу, привязанности, обязательства – дружеские, родственные, семейные. Но… Кавалерова, она явилась в ковидный госпиталь и работала там. Она ухаживала за заразными больными и не боялась.
Разве это не акт мужества, самоотверженности? И как… как все это совместить с тем, что она творила – заставляла Смоловского и Жданову похищать людей, пытать их самым страшным образом… убивать. Жданова сожгла Вячеслава Крутова в лесу заживо, плеснула бензином на него! Даже в крови при этом не испачкалась, просто смотрела, как парень горел. Если она тоже снимала все это на мобильный и отослала видео нашей Праматери, и та этим зрелищем наслаждалась, то… Как все это можно свести воедино?!
– Никак, – ответил полковник Гущин.
– До тех пор, пока мы не узнаем, кто она такая на самом деле и что ею движет.
– Столь противоречивым? – Макар смотрел на своего маленького сына.
– Нет. Это не противоречие. Это какой-то глобальный сдвиг. Монументальный. И я тоже отказываюсь понимать…
У полковника Гущина зазвонил мобильный.
– Идентифицировали дактилоскопию, Федор Матвеевич, – кратко доложил старший эксперт-криминалист.
