Перстень Люцифера

И он, Петров-Скорин, не лентяй, не штабная крыса, не штафирка, который боится замарать в крови руки. Если надо, так надо, отлынивать не будет. «Взвод! По врагам России...»

Ваник с восхищением рассказывал, что Петров-Скорин, самый молодой подполковник в дивизии, собственноручно застрелил в Харькове пять большевиков. И Дмитрий Иванович ничуть в этом не сомневался: такие убийцы с непроспавшимися лицами и пустыми глазами просто созданы для того, чтобы расстреливать, вешать и тянуть из людей жилы.

В компании Ваника подполковник, как понял Дмитрий Иванович, считался философом.

Прослыть там философом было, конечно, нетрудно. Но Петров-Скорин действительно любил порассуждать о революции и гражданской войне, считая причиной всех русских бед иностранцев и инородцев, которые не только распространяли в стране чуждые русскому духу идеи, но и разбавили своей кровью чистую русскую кровь.

Особенно от него доставалось немцам.

— Ведь если разобраться, то они нам даже царей подменили: вместо Романовых Голштейн-Готторпских подсунули, закусай их мухи с тараканами,— говорил он, щеря в ухмылке рот.

— Петру III еще хоть четвертушка русской крови от его матушки Анны Петровны, дщери Петровой, досталась. А «русский» царь Павел уже на 7/8 немцем был, Александр I — на 15/16, а уж у последнего нашего императора Николая Александровича, помилуй господи его душу, всего ничего — 1 /256-я частичка русской крови. Что такое 1/256-я? Капля. Брызг. Муха, прошу прощения, накакала. Нет, я не хочу бросить тень на Николая II. Я присягал покойному императору и ни в чем от присяги не отступал. Хоть и немец, а русский император. Но русский православный народ понять могу. Не горевал народ, когда большевики его расстреляли. Иностранец. Одним немцем больше, одним немцем меньше — подумаешь! В Пруссии или Саксонии еще наштампуют. Не было и не могло быть нового Сусанина, который отдал бы жизнь за царя. Не русский царь-то был.

Покончив с династией Романовых, он обычно переходил на дворянство, демонстрируя незаурядные познания в родословных книгах.

— Никогда не интересовались, к примеру, так называемыми «русскими литераторами» из дворян? Напрасно. Очень любопытные вещи при желании узнать можно. Каков царь, таков и псарь. Фонвизин — потомок ливонского рыцаря, род Дельвига — из Вестфалии, Герцен — сын немки Луизы Гааг, Блок — немец, Даль — датчанин, у Фета мать — Шарлотта Фёт, урожденная Беккер, а по отцу от прусского выходца Радши, у Лермонтова то ли шотландские, то ли испанские корни.