Перстень Люцифера

Тютчев — потомок крымского генуэзца Тутче. Аксаковы — от варяга Шимона. Род Толстых, прошу прощения, Дмитрий Иванович, «от мужа честна Индриса, выехавшего из немец, из Цесарские земли в Чернигов». Салтыков-Щедрин — тот тоже «от мужа честна из прусс».

Карамзины от крещеного татарина Карамурзы. Тургеневы — от золотоордынца Тургенея, Державины — от мурзы Абрагима, Чаадаевы — от татарина Чегодая. Грибоедов, Полонский и Бунин — из поляков. Жуковский — наполовину турок.

Подозрительное происхождение русских писателей и поэтов было любимой темой подполковника, но при этом он не забывал военных (родоначальник Суворовых — Сувор прибыл в Россию из Швеции в XVII веке, а родоначальник Кутузовых-Голенищевых — «муж честный Гавриил» — (выехал «из прусс» в XIII веке), музыкантов и художников.

Так Дмитрий Иванович, который интересовался лишь своей родословной и очень гордился происхождением от Идриса, узнал, что Римский-Корсаков принадлежит к литовскому роду Корсак, Глинка и Алябьев — к польским родам, а Бородин — незаконнорожденный сын грузинского князя и русской мещанки.

Еще хуже обстояло дело у художников. Брюллов, стыдно сказать, был в действительности немцем Брюлло, который с разрешения царя изменил фамилию на Брюллов, вводя тем в заблуждение русских людей, считавших его единоплеменником, Айвазовский — армянином, Венецианов — греком, предок Рериха — шведским офицером, который сражался против русских в армии Карла XII. А Перов, и того чище, несмотря на свою фамилию, оказался внебрачным сыном немца Криденера.

Что уж тут говорить о Левитане или Антокольском!..

Такой анализ генеалогических древ и кустарников Петров-Скорин напыщенно именовал «анатомией революции», ибо, кажется, был искренне убежден, что именно здесь кроется скрытая пружина всех происходящих событий.

— Иностранцы и инородцы — вот наша беда,— этими словами он неизменно заключал свои пространные пассажи, от которых Дмитрию Ивановичу всегда становилось грустно и тошно.

Почему Ваник не мог обзавестись друзьями, которые бы вызывали у его отца другие, более приятные чувства? Ведь от длительного общения с такими же, как Петров-Скорин, можно из монархиста превратиться в конституционного демократа, а то и в большевика.

По крайней мере господин Луначарский, с которым Дмитрию Ивановичу последнее время приходилось общаться довольно часто, производил впечатление вполне воспитанного и отчасти даже светского русского человека. Нет, подобных вещей Луначарский себе не позволял. И ногти у него всегда были чистыми...