Первая леди для Президента

Зашла вторая соседка на кухню с чайником. Зинке лет сорок пять, волосы короткие, стрижка «под горшок», челка забавная. Платье в косую полоску с «фонариками» рукавами. Фигура у нее ширококостная, большая и походка резкая, грубая. Зинка санитаркой работает в больнице много лет. Про повышение не думает. Говорит, что некому тогда ее работу выполнять будет, а кто-то должен это делать – за больными ухаживать и горшки выносить.

– Тимофеевна старая и полуслепая. – снова проворчала Валя.

– Она наощупь вытащит. Вон, моя Сонька когда рожала, Инесса Тимофеевна выдернула мелкого несмотря на то, что тот жопой повернулся во время родов.

И ниче. Живой. Нервы нам всем треплет, микроб поганый. А Ильинишна пять лет назад в сороковник двойню рожала. Раньше срока. И ничего, родила. У Тимофеевны руки золотые.

– Но в городе лучше будет.

– Ой, чем там лучше. Ничем. Одно слово – город, а так. Одни практиканты. Только строят из себя черте что. Это ж не столица.

– Так нехай в столицу едет. Все ж не в нашем захолустье.

– Не поеду…, – сказала тихо и чай отпила, – как суждено будет, так и рожу. В столицу точно не хочу. Была я там. Ничего хорошего и интересного.

– Угу…совсем ничего. Разве что на трех языках болтаешь, шьешь, рисуешь…приборы на столе укладываешь, как аристократка.

Я усмехнулась. Знали бы они, как приборы эти меня заставляла Эллен выучивать наизусть, и что и с какой стороны класть. По рукам линейкой как даст, искры из глаз сыпались. И сама я из такого же Мухосранска.

– Она еще и поет, и танцует, – похвастала Лариса Николаевна.

– Вот на свадьбе моего Фильки споешь. Через месяц как раз, – заулыбалась Зинаида.

– До свадьбы еще дожить надо.

– Тьфу на тебя! Что ты каркаешь сегодня и каркаешь! С самого утра! То кошка у тебя под машину вот-вот попадет, то руки обожгу о сковородку и, б*ядь, таки обожгла. Хватит каркать. Уймись!

– РОдить можно и тут…, – в кухню зашла баба Федя со щербатой чашкой в старушечьей руке, шаркая тапочками. В длинном халате не с плеча, выцветшем спереди и очень ярком сзади.

Седые волосы заколоты на затылке. – Только она тут не будет. Далеко поедет. И очень скоро. Не вижу я ее здесь среди нас. Да и не место ей. Иного полета птица…Далеко улетит и высоко.

Пробормотала, потом своими полуслепыми глазами на Зинку посмотрела.

– Можно кипяточку бабе?

– Можно, конечно, баб Федь. Вы б не шли на кухню, послали кого из ребятни.

– Да я и сама могу. Вставать надо и ходить. Движение – жизнь.