Первая леди для Президента

Мечтали, как в конце лета вместе в город умчим…а потом эта…эта приехала, и он больше не приходил. А потом…потом с ней. А вчера на озеро ее повез. Наше озеро, там же с ней сидел. На нашем месте, и целовал.

Я ее по голове глажу, а самой стыдно до боли в костях. Ничего я не видела, ничего не понимала.

– Лизонька, девочка моя. Ты что…из-за него вот так?

– А ты из-за папы? Ты на себя посмотри. Тень, а не человек. Я с тобой уже почти полгода не разговариваю. Тебя как будто нет с нами. И Льдинку ты не замечаешь.

– Лизааа! – обняла и сильнее к себе прижала, – Прости меня.

Я просто…очень скучаю по нему. И… Рома твой жив, а папа…

– А папа…папа, может, тоже жив! – выпалила она, и я отстранила ее от себя, глядя в заплаканное и опухшее лицо.

– Что видела? Ничего я не видела. На том человеке та же фуфайка была, так она у всех зеков есть. Что я видела? Лица нет, рук нет. Что я могла увидеть? Только крестик…так он мог отдать его или украли.

– Лиза! – прервала ее я, – Не надо! Не надо, меня это сведет с ума!

– Почему не надо? А если ты хоронишь его, а он жив? И себя хоронишь! И нас вместе с собой!

– Лизааа! – рывком обняла ее и сильнее прижала к себе, – Прости, моя хорошая.

Пожалуйста. Прости. Теперь все будет иначе, я обещаю. Клянусь.

А рано утром в квартиру постучались. Очень рано, часов в семь. Все еще спали, только баба Федя шаркала тапочками по коридорам. Она выносила свой ночной горшок очень рано, чтоб никто не увидел и не узнал. И все делали вид, что не знают.

– Кто там? – тихо спросила я.

– Мне нужна Марина Алексеевна.

Осторожно открыла дверь и выглянула из-за натянутой цепочки.

За дверью стоял человек в форме, и у меня по коже пробежали мурашки. Стало не по себе.

– С вами хотят говорить. Пройдемте со мной.

– Сейчас? Это срочно?

– Да, это срочно. Я жду вас внизу.

За мной приехала военная машина темно-зеленого цвета, за рулем усатый водитель дымит сигаретой без фильтра, на нем военная форма, фуражка, как и на том, что приехал за мной. Мне это все не нравится, меня все это настораживает, и вдоль позвоночника ползут электрические разряды паники.

На улицу следом за мной выбежала Челси, и мне пришлось тащить ее обратно в дом под тяжелым взглядом офицера, которого это явно раздражало, но он не показывал вида и терпеливо нас ждал.

Стало страшновато. Вдруг…вдруг это арест, или кто-то нашел нас всех. И может, лучше прямо сейчас бежать? Но дома дети, и я не смогу их оставить.

Передо мной услужливо открыли дверцу, предлагая разместиться на заднем сиденье.