Первый, случайный, единственный

– Егор… – проследив его взгляд, спросила Полина; голос у нее дрогнул. – Егорушка, что с тобой?..

Он тоже вздрогнул – то ли от звуков ее голоса, то ли от того, во что всматривался этим своим жутковатым взглядом.

– Я сейчас уйду, – словно извиняясь, торопливо проговорил он. – Ты сейчас ляжешь, не сердись…

– Слушай, хватит, а? – Полина немедленно рассердилась. – То посижу, то уйду, то не спи, то вали спать… Ну-ка, отдай мою верхнюю одежду и немедленно говори, что с тобой!

– Не уходи, Полина, пожалуйста.

– Плечо болит? – испугалась она. – А температуру ты мерил?

– Да какое там плечо! – Глаза его вспыхнули таким лихорадочным огнем, которого в них не было даже от температуры.

Вспыхнули – и тут же погасли, словно дымом заволоклись.

– Почему ты сказал, что тебе жить не хочется? – тихо спросила Полина.

– Я правда не хотел тебе навязываться, – повторил он.

Полина села на вторую табуретку. Теперь они с Георгием сидели друг напротив друга, разделенные кухонным столом. Кусочки смальты, разбросанные по столу, поблескивали в свете уличного фонаря ласково и загадочно.

– Что я, камень какой? – сердито спросила она. – Мне и рассказать ничего нельзя по-человечески?

– Ты не камень. – Он коротко улыбнулся, но глаза не повеселели от улыбки: не сделались светло-карими, а остались темными, дымными.

– Огонек! – хмыкнула Полина. – Смотри не обожгись.

Последние слова она, впрочем, проговорила растерянно, потому что Георгий взял ее руку и прижал к своей щеке, как тогда, без сознания, потом потерся о ее руку щекою, поднес к губам, быстро поцеловал в ладонь и, наклонив голову, спрятал в ней лицо – именно спрятал, хотя его лицо не могло ведь уместиться в Полининой ладони…

– Мне совсем плохо, – сказал он, не поднимая головы.

– Егорушка, ну не надо так, а? – Полина почувствовала, что сейчас заплачет. – Ну не говори так, а? Ты возьми да просто и скажи, что с тобой случилось. Просто скажи, и все!

– Я просто скажу, – послушно повторил он.

Все попытки выведать у Саши, на каких условиях лично ему, Георгию, удастся покинуть «эти гостеприимные места», успехом не увенчались. Саша был тверд как скала и все вопросы на эту тему игнорировал, не боясь показаться невежливым.