Первый закон

– Что? У тебя здесь так много друзей, что еще один будет лишним?

Она замерла вполоборота и посмотрела на него прищуренными глазами.

– Мои друзья живут недолго, розовый.

– Мои тоже. Но я бы рискнул, если ты не возражаешь.

– Ладно, – сказала она, однако в ее лице не было ни намека на дружеские чувства. – Гурки завоевали мою родину, когда я была еще ребенком, и угнали меня в рабство. Они тогда забрали всех детей.

– Да, идиот, в рабство! Это когда тебя продают и покупают, как мясо в лавке мясника! Когда ты кому-то принадлежишь и он делает с тобой что хочет, словно ты его коза, или собака, или земля в его садах! Ты это хотел услышать, друг?

– У нас на Севере нет такого обычая.

Она презрительно скривила губы и зашипела:

– Хорошо вам, мать вашу!

Над ними высились развалины. Лес разбитых колонн, лабиринт разрушенных стен; земля вокруг была усеяна упавшими глыбами в рост человека. Покосившиеся окна и пустые дверные проемы зияли, словно раны. Изломанный черный силуэт на фоне быстро летящих туч, как гигантская челюсть с выбитыми зубами.

– Что это был за город? – спросил Луфар.

– Это не город, – ответил Байяз. – В Старые времена, в расцвете власти императора, здесь стоял его зимний дворец.

– Все это? – Логен, прищурившись, смотрел на гигантские руины, – дом для одного человека?

– Да, причем не на весь год. Большую часть времени двор располагался в Аулкусе. А зимой, когда из-за гор долетали холодные ветра со снегами, император со свитой перебирался сюда. Целая армия стражников, слуг, поваров, чиновников, принцев, жен и детей пересекала равнину, убегая от холодов, и на три коротких месяца селилась здесь, в гулких залах, раззолоченных покоях и прекрасных садах.

– Но пришел Гластрод и все разгромил.

– Нет. Это случилось во время другой войны, многими годами позже. Во время той войны, которую после смерти Иувина мой орден вел против его старшего брата.

– Канедиаса, – пробормотал Ки.

– Эта война была такой же страшной, такой же жестокой, такой же безжалостной, как и предыдущая. А потерь она принесла еще больше. В итоге погибли оба, и Иувин, и Канедиас.

– Не слишком счастливое семейство, – заметил Логен.

– Да уж. – Байяз, сдвинув брови, смотрел вверх, на могучие развалины. – Со смертью Делателя, последнего из четырех сыновей Эуса, закончились Старые времена. Нам остались лишь руины, гробницы и легенды.