Пешка в большой игре

Рука скользнула под халат…

В это время в дверь постучали — сильно, уверенно, так стучит власть. И лейтенант Платонов много раз стучал так же в двери чужих квартир.

«Видно, происшествие на участке или общая тревога, — подумал он. — Чёрт, как не вовремя! Ладно, скажу — чуть позже приеду…»

Но вместо внештатника, милиционера-шофёра или сержанта — помощника дежурного на пороге стояли трое сугубо официального вида мужчин, причём помнил он лицо только одного, да и то смутно.

— Отдел по борьбе с коррупцией ГУВД. — Его оттеснили в комнату, и он уже чётко вспомнил майора с Петровки, работавшего по личному составу и курирующего их отделение.

— Госбезопасность, — представился второй вошедший.

— Военная прокуратура, — отрекомендовался третий.

«Почему военная?» — мелькнула отстранённая мысль. Время остановилось, и он видел собственную квартиру глазами вошедших: жалкий, потерявший речь предатель и обязательные атрибуты предательства — стол, бутылки, рюмки, раскрасневшаяся симпатичная баба в расстёгнутом на верхнюю пуговицу халате.

Во всех отечественных поучительных фильмах предательство всегда шло рука об руку с пьянством и развратом. Но надо было объяснить, что это только видимость, совпадающая с привычным штампом, что на самом деле нет ни пьянства, ни разврата — обычная семейная вечеринка, отдых после работы и как непоколебимое свидетельство чистоты и правомерности происходящего — вот, в кроватке, девочка, дочь — Настенька…

Лейтенант Платонов гулко, навзрыд, заплакал. Испуганно вскочила Наталья, до сих пор не понимавшая, что это не обычный визит сослуживцев, и мгновенно вспомнившая всё, что рассказывают в милицейской среде про отдел по борьбе с коррупцией, госбезопасность и прокуратуру.

— Раньше надо было плакать, иуда! — сказал майор с Петровки, и хотя в голосе звучало презрение, но и обыденность проскальзывала: не впервые задерживал и слова такие произносил много раз.

— Постановление о производстве обыска.

Ему дали бумагу, текст он был осознавать не в состоянии, только «санкционирую» в левом верхнем углу разобрал и на оттиске гербовой печати прочёл: «Военный прокурор».

Наталья дала ему воды, зубы лязгали о чашку, как в плохих фильмах и в действительной жизни.

— Предлагаю вам добровольно выдать деньги, ценности и документы, добытые преступным путём…

В комнате появились тётя Вера и Александр Михайлович из третьей квартиры.

«Понятые», — сквозь туман дошло до него.

Подойдя к серванту, он засунул в глубину руку.