Пешка в большой игре

— Только без глупостей! — рыкнул майор и настороженно стал рядом.

Вынул деньги, теперь они лежали в полиэтиленовом пакете вместе — грязные зонтиковские восемьсот пятьдесят тысяч и чистые, свои пятьдесят, сложил вместе для «крутости», чтоб сумма была внушительней и приятней. Надо бы это объяснить, да какая разница… Бухнул пакет на стол, майор с чекистом переглянулись.

— Ещё что-нибудь есть?

Они быстро и сноровисто прошерстили квартиру: мебели-то всего — сервант да шкаф. В Настину кроватку не полезли, будить не стали.

Платонов знал, что тем они нарушили правила, и был благодарен за это нарушение: значит, доверяют, не считают закоренелым, который под ребёнка улики прячет.

Чекист нашёл на подоконнике папку, развязал тесёмки, перебрал стопку бумаг.

— «Муж меня избивает каждый день…», «Когда я пришёл, брюк на верёвке не было…», «Прошу принять меры к соседу…» — на выборку прочитал он и хотел бросить папку на место, но майор не дал.

— Подожди, подожди, — оживившись, он осмотрел содержимое папки и аккуратно положил на стол, рядом с деньгами.

— Это заявления, укрытые от учёта, — весело пояснил он. — Ещё одна статья.

И, повернувшись к Платонову, укорил:

— А говорил, ничего нет!

Тот хотел объяснить: заявления укрывают все участковые, это мелочёвка, не убийства, не изнасилования, не грабежи… Нарушение, конечно, но мелкое, на него обычно закрывают глаза, в крайнем случае выговор влепят — и всё! Зачем же их к уголовному делу приобщать?

Но ничего объяснять не стал. Никому здесь его объяснения не были интересны: майор на часы смотрит, понятые зевают… Им скорей оформить, подписать — и по своим делам.

Сколько раз он сам бросал задержанных в клетку, писал рапорт — и в детский сад за Настей или дальше по участку. Кому нужно слушать, что тот бормочет, с ним другие разбираться будут.

Когда протокол обыска был оформлен, Платонова вывели из дома и посадили в машину. Зажимая на груди халат, Наталья стояла на промёрзшей земле в тапках на босу ногу. Машина резко взяла с места.

Работать надо издали и наверняка — охранник-порученец Седого Гена Сысоев размещал очередной «заказ».

Как всегда, обстоятельно, подробно оговаривая детали.

— По первоначальным прикидкам, с трёхсот метров, через окно, на прямой линии.

— Куда выходит окно — запад, восток?

Гена почесал затылок и сразу потерял важный вид.

— Не знаю… А зачем это?

— Если против солнца, стекло будет отсвечивать и ничего не увидишь, — пояснил низкорослый щуплый человечек, глубоко утонувший в огромном кожаном кресле.