Пешка в большой игре

Потянешь?

— А чего ж, — ответ прозвучал не очень уверенно.

— Возьми Ивана, вдвоём сподручней.

— Сделаем, — теперь голос референта окреп.

Седой печально вздохнул. В этом и состоит отличие Гены Сысоева, да и других ему подобных, от Рудика и Опанаса.

— Присмотри кандидатов на место Опанаса и остальных. У меня запасная бригада есть, — соврал Седой на всякий случай. — Поэтому спешку не гони. Но и не затягивай.

— И последнее. У ментов есть такой Кабанов, он командует группой задержания и первым приезжает на вызовы.

Когда наши погибли у Клыка, он тоже приехал первым. Надо узнать — кого он там застал. Угрозы и подкуп исключены. Но он пьющий и со своими может быть откровенным. Понятно?

Сысоев задумчиво кивнул.

Клык испытывал те же проблемы, что и Седой. Его личные «специалисты по крови» убиты. Дурь и Скокарь бесследно исчезли. Рваный, похоже, вертит хвостом — пропажа общака не способствовала авторитету. Опереться особо не на кого. Правда, в отличие от Седого он сам мог замочить кого надо.

И длительный опыт выживания в волчьей стае подсказывал ходы более безошибочно, чем настольный гангстерский роман Седого. Клык решил убрать Очкарика.

Личная обида не играла роли в этом решении. Во всяком случае, определяющей роли. Очкарик поставил себя над Законом. Он не служил братве, наоборот — использовал авторитет вора в личных целях.

Он вёл свою игру, на толковище подыграл «новым», не покарал Змея и других, которые готовы переметнуться или уже переметнусь. Среди братвы очень смутно прошёл слушок, что Очкарик хочет осесть в Москве и даже обратился за помощью к властям, чего вор не должен делать никогда, а сделав — перестаёт быть вором.

Устранение Резо имело и ряд политических последствий. Под подозрение первым Седой попадёт: ему Очкарик смертью грозил. Если не доказать, что Резо «ссучился», то его кровь падёт на общину, значит, воры должны будут крепче объединиться, чтобы отпор дать. Ничем серьёзным это не грозит: силы у грузинской общины войной ослаблены, а в Москве тоже на них со всех сторон наезжают.

А вот «новым» перья-то под общий шум пощиплют. И Змею с остальными предателями худо придётся.

Своими мыслями Клык поделился с Крёстным и Антарктидой. Те в последнее время набирали силу, тесно держались друг за друга, несколько дерзких, нарочито демонстративных убийств безошибочно занесли на их счёт. Хотя сами они в том не признавались, но убитые стояли на пути именно у них, и это говорило само за себя.