Пешка в большой игре

И класс ликвидации бросался в глаза: снайперский выстрел с дальней дистанции. Среди братвы подобных специалистов не было, значит, авторитеты имели контакты, не уступающие возможностям «новых».

Вместе с тем и Крёстный, и Антарктида чётко держались своих и перекраситься в бизнесменов не пытались.

— Согласен, — хмуро кивнул Крёстный. — Он Закон забыл, в банкиры собрался. Сейчас за него Седой в мэрии старается. Прописать хотят, чтобы кругом чисто.

— И я — за, — подтвердил Антарктида. — Он нам здесь не нужен.

— Ты, я, он, — сказал Клык. — Мы все по союзному уровню. Решили — исполнили. Если захотят с нас спросить, мы ответим!

— Он уже не гость, не судья, — добавил Крёстный. — Пока толковище — он под охраной общины. А сейчас он свои личные вопросы решает. Причём всей братве во вред!

— Значит, решили! — Клык пристукнул кулаком по столу, так что дрогнула водка в стаканах.

Три гранёных стакана ударились и быстро опорожнились.

— Кто исполнять будет?

Крёстный и Антарктида переглянулись.

Число высокопрофессиональных киллеров ограничено, а специалистов экстра-класса можно вообще перечесть по пальцам. Ничего удивительного, что Крёстный поручил заказ тому же снайперу, который уже слышал о Резо Ментешашвили.

Естественно, маленький бледный человечек с помятым лицом не выказал своей осведомлённости и не удивился, что один клиент снимает заказ, а другой его размещает заново. Он вообще ничему не удивлялся: платили ему не за это.

— Семь тысяч баксов. — Он уже знал, сколько стоит Очкарик, а потому сразу назвал цену. — Половину — вперёд.

Решая судьбу Резо, Клык не назвал одного весомого аргумента.

После толковищ, «разборок» и правилок расстановка сил в общине изменится, а поскольку сам Клык Закон свято соблюдал — не исключено, опять в гору пойдёт. Тем более общак вот-вот вернётся: адрес крысятника позорного известен, как Дурь объявится, так и заберёт.

Только что-то очень долго нет ни его, ни Скокаря… Какая-то полоса у ребят — то в ментовку загремели, еле вытащили.

Дурь очнулся в маленьком бетонном боксе, куда почти не попадал свет. Дико болели голова и шея. Он вспомнил пустой подвал со странными металлическими шкафами, странного работягу… Неужели это он так его «выключил»?

Бесшумно открылась дверь, потянуло сырым воздухом, по глазам ударил острый луч фонаря.

— Встать! Руки за спину! — рявкнул грубый голос.