Песнь об Ахилле (ЛП)

Нам повезло, что у нас такой военачальник.

Мне казалось, что Ахилл не слушает. Но тут он повернулся, чуть нахмурился. — Каждый из нас — военачальник.

— Разумеется, — согласился Одиссей. — Но нам предстоит сражаться с общим врагом, разве нет? Две дюжины военачальников на поле битвы — это сумятица, ведущая к поражению. — Он осторожно улыбнулся. — Ты же знаешь, как мы уживаемся между собой — мы, верно, кончили бы тем, что вместо троянцев поубивали друг друга. В подобных войнах успех приходит лишь когда у людей общая цель, они будто один мощный удар копьем, а не сотни слабеньких уколов иголками.

Ахилл пропустил эту лесть мимо ушей. Садящееся солнце бросило тени на его лицо, глаза потемнели, а взгляд отяжелел. — Я пришел по своей воле, царевич Итаки. Я приму советы Агамемнона, но не его приказы. Желаю, чтобы ты это понял.

Одиссей покачал головой. — Да хранят нас боги от самих себя. Еще и битвы нет, а уже беспокойство за свою честь.

Одиссей поднял руку. — Поверь мне, Агамемнон понимает, сколь много значит твое участие в войне. Он первым захотел, чтобы ты присоединился. Ты будешь встречен в войске со всем почетом, которого только можешь пожелать.

Это было не совсем то, что имел в виду Ахилл, но достаточно близко. Я был рад, что упреждающие удары сделаны.

В тот вечер, после того как мы поужинали, Ахилл вытянулся на постели.

— Хорошо, что Диомед наконец отбыл.

— И я этому рад. — Царя мы высадили на северном эвбейском побережье, там он должен был подождать своей аргосское войско. — Я ему не доверяю.

— Надеюсь, вскоре мы сами узнаем, что это за люди, — сказал он.

Мы несколько мгновений помолчали. Снаружи начинался дождь, он мягко шуршал по скатам шатра.

— Одиссей сказал, ночью будет штормить.

Эгейский шторм, быстро налетает, быстро заканчивается. Наш корабль в безопасности, вытащен на берег, а завтра погода будет ясной.

Ахилл смотрел на меня. — Вот тут твои волосы никогда не лежат гладко, — он коснулся моей головы. — По-моему, я тебе не говорил, что мне это нравится.

Там, где он коснулся, я ощутил щекотку. — Нет, не говорил.

— А должен был, — его рука спустилась к ямке у моего горла, мягко дотронулась до места, где билась кровь.