Песнь об Ахилле (ЛП)

Кроме него, было еще сорок девять, настоящий город из дерева, легко покачивающийся на волнах гавани Фтии. Их раскрашенные носы венчали фигуры зверей, морских нимф и химер, а мачты возвышались словно деревья, которыми они некогда и были. На носу каждого корабля стояли навытяжку новоназначенные капитаны, приветствуя нас, пока мы шли по берегу к нашему судну.

Ахилл шел первым, его пурпурный плащ развевался под морским ветром, за ним следовал Феникс, рядом с которым шел я, в новом плаще, поддерживая старика под руку.

На лодчонках подплыли еще люди, они приветствовали нас и воинов. Все вокруг выкликали обеты и пожелания — вернуться со славой и золотом, добытым в богатом городе Приама.

Пелей, стоявший на урезе моря, поднял руку в знак прощания. Как он и собирался, Ахилл ничего не сказал отцу о пророчестве, просто обнял так крепко, словно хотел выдавить старика из его кожи. Затем и я обнял старого царя, ощутил его сухие изможденные слабые члены. Таким же станет Ахилл, когда состарится, подумалось мне.

А потом я вспомнил — ему не придется состариться.

Борт судна был липок от свежей смолы. Мы перегнулись через край, прощаясь в последний раз, навалились животами на нагретое солнцем дерево. Матросы подняли якорь, четырехугольный, белый от наросших на нем ракушек, развернулись паруса. Затем гребцы расселись по скамьям и взялись за весла, которые опустились по обоим бортам судна, словно ресницы. Гребцы ожидали команды. Ударили барабаны, поднялись и опустились весла, направляя нас к Трое.

Но сперва к Авлиде. Авлида, лежащая в море указующим перстом, где места вдоль берега довольно, чтобы пристать всем нашим кораблям. Агамемнон пожелал, чтобы его великое воинство собралось в одном месте, прежде чем отплыть. Возможно, это казалось символичным — вся мощь Греции Негодующей.

Посли пяти дней болтанки в суровых водах у Эвбейского побережья мы, наконец, обошли последние рифы на этом извилистом пути, и вот она, Авлида. Она возникла перед нами внезапно, словно сорвали скрывающую ее вуаль — прибрежные воды, занятые судами всех размеров, форм и цветов, побережье, густо усеянное тысячами людей.

Выше виднелись полотняные шатры, и их верхушки тянулись к самому горизонту, яркие штандарты указывали на шатры царей. Гребцы наши налегли на весла, направляя корабль к свободному месту у побережья — достаточно большому, чтобы вместить весь наш флот. С пятидесяти кораблей были брошены якоря.

Пропели рога.