Песнь об Ахилле (ЛП)

Он выглядел героем, лучшим до самых кончиков ногтей — сильный и прекрасный; лицо его было необычайно серьезным.

— Вы гневаетесь, — сказал он.

Это привлекло их внимание. Они гневались. Необычным было то, что полководец признавал за своим войском право это чувствовать.

— Скажите же, что вызвало ваш гнев, — сказал он.

— Мы хотим уйти! — раздались голоса из середины толпы. — Эта война безнадежна!

— Военачальник лгал нам!

После этого возгласа раздалось одобрительное бормотание.

— Уже четыре года! — этот выкрик был самым злобным.

— Вы вправе задавать такие вопросы, — сказал Ахилл. — Вам кажется, что вас провели — ведь вам обещали победу.

Я видел как лицо Агамемнона словно свело судорогой от ярости. Но он был окружен толпой, он не мог говорить, как не мог и освободиться.

— Скажите же, — проговорил Ахилл, — полагаете ли вы, что Аристос Ахайон станет сражаться в безнадежной войне?

— Нет, — подал голос кто-то.

Ахилл величественно кивнул. — Нет. Я бы не стал, и клянусь в том самой торжественной из клятв. Я здесь, потому что верю в нашу победу. И я останусь до конца.

— Тебе-то хорошо, — раздался еще один голос. — А если кто-то желает уйти?

Агамемнон приготовился ответить, и я легко мог представить, что он скажет. «Ни один не уйдет! Дезертиры будут казнены!» Но ему повезло, что Ахилл опередил его.

— Вы вольны уйти, когда пожелаете.

— Вольны? — раздались голоса.

— Разумеется. — Он помолчал, потом улыбнулся самой дружеской улыбкой. — Но я тогда заберу себе ваши доли сокровищ, когда мы возьмем Трою.

Я ощутил напряжение, повисшее в воздухе после его слов, а потом раздались одобрительные смешки. Царевич Ахилл говорил о сокровищах, которые должно было захватить, и вот тут в дело вступала алчность.

Ахилл заметил перемену. Он сказал: — Пришло время выйти на поле боя. Троянцы, боюсь, уже думают, что мы их боимся, — он вырвал из ножен ярко вспыхнувший на солнце меч.

Раздались одобряющие крики, сопровождаемые лязганьем — люди разбирали брошенное было оружие, брались за копья. Убитого подняли и унесли, и все сказали, что он всегда только мутил воду. Ахилл спустился с помоста и, отвесив Агамемнону приличествующий поклон, ушел. Царь Микен не сказал ничего. Но я видел, как он еще долго следил глазами за Ахиллом.