Песочные часы

 — На неё только смотреть можно, а как дотронешься, не покидает мысль, что разобьёшь. Да лежи ты, куда так торопишься? К тряпкам и метёлкам для пыли? Или к Мирабель? Вижу, вы сдружились. Это хорошо, с тобой она быстрее освоится в роли хозяйки. Кому рассказать — норина беспомощнее торхи! Кстати, на представление придворного театра хочешь попасть?

Разумеется, я хотела.

Как и обещал, в конце месяца хозяин взял меня в театр.

Оделась, как обычно, зато без колокольчика, в котором присутствовала на балу. Шла позади хозяев, несла лёгкую накидку и сумочку госпожи.

В ложе повесила на вешалку верхнюю одежду, накинула парчовую накидку на обнажённые плечи норины Мирабель, достала веер и встала боком к ней, прислонясь спиной к стене ложи. Но госпожа отказалась от моих услуг, сказав, что если будет жарко, она справится сама. Отдала ей веер, поправила причёску норины и отошла за кресло хозяина, жадными глазами пожирая занавес.

— Садись, представление длинное, — норн указал на небольшой выступ у бортика. — Устанешь стоять.

— Разумеется, — смущённо улыбнулась госпожа. — Я бы не возражала, даже если бы она взяла стул и села позади нас.

— Так она ничего не увидит. Это для вас театр не в новинку, а она в нём впервые.

— Не впервые, хозяин, — подала голос я и тут же извинилась, что прервала их разговор.

Норн отмахнулся, бросив: «Пустое!», и встал, давая возможность пройти.

Сидеть на выступе оказалось не слишком удобно, но намного лучше, чем стоять. Да и видно так же, как норнам.

В антракте в ложу зашли Шоанез и Абердин, чтобы ещё раз принести поздравления молодожёнам, на этот раз в приватной обстановке.

При виде Шоанеза я сжалась, непроизвольно постаравшись оказаться как можно ближе к хозяину. Тот успокоил взглядом и на пару мгновений сжал ладонь.

— Приобщаешь рабынь к искусству? — усмехнулся Шоанез. — Пусть принесёт нам чего-нибудь из буфета.

Я сделала шаг к выходу, но хозяин остановил.

— Шоанез, если тебе что-то нужно, попроси свою торху, а мою оставь в покое. Лей ничего тебе носить не будет.

— Я бы хотела сладкой воды и мороженого.

Протянув кошелёк, хозяин разрешил побаловать чем-то и себя.

Когда вернулась, норны еже ушли, хозяин, впрочем, тоже. Госпожа сидела одна и очень обрадовалась моему возращению. Выпила воду, взяла вазочку с мороженым и попросила проводить до ложи Ларели. Туда я, разумеется, не вошла, терпеливо дожидаясь норину снаружи, в фойе.