Песочные часы

Предчувствуя допрос с пристрастием, покорно последовала за ним в гостиную. Хозяин сел и указал на место против себя.

— Зеленоглазая моя, ты по-прежнему ничего не хочешь мне сказать, объяснить? — пальцы лениво поглаживали обивку.

— Что бы хотел услышать хозяин?

— Правду, всего лишь правду о твоём подарке. Таинственном демоне — или кого ты вдруг вознамерилась подарить знакомой. В любом случае, на зверушку у тебя банально не хватило бы денег. О твоём болезненном сочувствии той хыре, вернее, торхе. Я узнал, она тоже кеварийка.

Я предпочла промолчать. Ложь погубит так же, как правда.

Но хотя бы Марайе помогла, не чужому человеку. Ради неё потерплю.

— Я помню твою реакцию на рассказ о той девочке. Будто ты знала что-то, чего не знал я. «Её вынудили», — сказала ты. Итак?

Низко опустила голову. Он знает. Догадался. Впрочем, хозяин умный и военный: их учат вычислять шпионов.

— Мне сразу идти к квиту, хозяин? Или дозволите повеситься самой? — обречённо прошептала я.

Повеситься не смогу, а вот большую дозу снотворного выпью.

Норн покачал головой и дёрнулся, когда я сделала шаг к двери.

— Ты боишься? Да, Лей? Если бы не страх, сказала бы? — он протянул ладонь, буравя взглядом полуопущенные веки. — Ты ей помогла, да? Просто кивни. Лей, я не позову квита.

— Значит, накажете сами, — чуть слышно пробормотала я, вспомнив, какую боль могут причинять эти руки. — Сорок ударов, хозяин?

— Признаёшься? — нахмурился хозяин и, ухватив, толкнул к себе.

— Она моя подруга, моя лучшая подруга. А тот норн заслуживал смерти! Делайте, что хотите, сверните мне шею, но я не могла поступить иначе, — на едином дыхании выпалила я.

— Значит, ты сознательно подписала себе смертный приговор ради подруги? Заменила её жизнь своей? — норн поднял меня на ноги. Губы сомкнулись в тонкую линию, глаза — как у зверя. Настороженного зверя, который ещё не решил, что сделать с жертвой.

— Да. Я в вашей власти, хозяин.

— Что же мне с тобой делать? — задумчиво протянул хозяин. Пальцы легли мне на шею, будто действительно решив сломать. — Серьёзное преступление… Но, с другой стороны, ты призналась. И такое самопожертвование… Сорок плетей, говоришь? Тут гораздо больше, Лей. До конца наказания ты не доживёшь, повесят уже изуродованный труп. Стоило оно того?

— У каждого человека должно быть что-то, за что он может, не раздумывая, отдать жизнь.