Песочные часы

Уложила малышку и только тогда позвала виконта.

На столе заметила кошелёк. Туго набитый кошелёк.

— Хотя бы деньги возьми. Для дочки. У неё же всё-таки отец есть… Тут сто цейхов, на полгода хватит. Или тебе неприятно, что это мои деньги? Ну не могу я смотреть, как ты влачишь убогое существование, моя полы в трактирах!

Я не отказалась, взяла. Не собираюсь изображать гордую.

Задумчиво склонив голову, норн смотрел на Сагару., а она смотрела на него. Настороженно так, ещё не понимая, стоит ли плакать.

— Она на тебя похожа, — наконец произнёс виконт.

— Полгода. Сагарой. Сагара, смотри, это твой папа, — я взяла дочку на руки и начала баюкать.

— Сагара, — задумчиво повторил норн. — Дай её мне. Я не уроню, просто…

Я и без объяснений поняла и протянула ему девочку.

Сагара скорчила плаксивую гримасу: конечно, незнакомый человек, пахнет непривычно, неприятно, потому как с дороги. Захныкала, но потом замолчала. Её внимание привлёк медальон на шее отца. Она так забавно на него таращилась.

Прошло несколько минут, во время которых виконт сосредоточенно рассматривал девочку, а потом, наклонившись, поцеловал в лоб. Не ожидала от него проявление такой любви к дочери.

Видя, что Сагара засыпает и уже не держит головку, забрала её и уложила в кроватку. Не желая будить дочку, пригласила норна выйти в соседнюю комнату.

Разговор не клеился. Я пыталась расспрашивать о событиях прошедшего года — виконт отвечал односложно, думая о чём-то своём.

— Я не хочу уходить, — наконец, прервав меня, с горечью произнёс он.

Его пальцы вновь сжали мои и поднесли к груди, затем перевернули ладонь и начали изучать каждый бугорок.

— Вы где остановились? Или прямо с дороги?

— Так, в одной гостинице. Раш в предгорьях устроился, чтобы местных не пугать. Не жалуют они нас, — усмехнулся виконт. — Так что в Дартаге пришлось купить лошадь. Хочешь, я тебе её оставлю?

— Зачем мне лошадь? — удивилась я, прикрывая дверь, чтобы свет не мешал Сагаре.

— Ты же наверняка в Кевар захочешь съездить — пригодится. Не беспокойся, я вам нищенствовать не позволю, регулярно буду деньги посылать. Возьмёшь или брезгливо выбросишь?

— Если суммы будут разумны, возьму. Если слишком велики, верну излишки.

— Ты, оказывается, тоже гордая, — уголками губ улыбнулся виконт. Он этой улыбки веяло горечью.

— Оказывается, — подтвердила я. — Впрочем, всегда была такой.