Песочные часы

Наконец решилась: что толку тянуть и ещё больше привязывать к себе?

Был июль месяц, и тёплый ветер колыхал занавески гостиничного номера, куда, оправившись, перебрался виконт: он не желал стеснять меня.

Виконт сидел и смотрел, как я читаю письмо из Арарга. Адресованное ему письмо от супруги. А я не могла сосредоточиться под его взглядом. Он как кинжал — в нём столько нежности и любви.

Протянул руку и коснулся моих волос. Улыбается.

Норина Мирабель, вот, не улыбалась. Она ведь не только ему письма писала: второе предназначалось мне.

Как и предполагала, норина обрушила на меня поток негодования и обвинений, утверждала, что я едва не погубила карьеру мужа, навлекла на него выговор короля, чуть ли не довела до самоубийства.

«Он так исхудал, походил на привидение, не спал, не ел, месяцами не бывал дома, — писала норина Мирабель. — Когда возвращался — молчал и пил. К себе подпускал только сына, даже велел Рагнару у себя в спальне постелить. Я боялась, что с ума сойдёт. И всё из-за тебя! А потом ты пишешь, что он из-за тебя же стоял на пороге смерти.

Иалей, я и не подозревала, что ты такая жестокосердная тварь. Перестань его мучить! Если не нужен, отпусти».

— Как вы себя чувствуете? — отложила письмо и посмотрела на виконта.

— Ты же знаешь, если ты рядом, мне всегда хорошо, любимая моя кеварийка.

Он привлёк меня к себе и поцеловал.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — отстранилась, решив пресекать все порывы нежности. — Чтобы снова не быть предательницей. Вы ведь ждёте, что я выйду за вас замуж, мой норн?

— Сашер, — поправил виконт.

 — Но ведь ты, вроде бы, приняла меня. Или что-то случилось?

Тяжело говорить такое человеку, который бережно целует твои руки. Хорошо, что я отказалась делить с ним постель: соврала, что врач не рекомендовал.

— Сашер, — с трудом заставила себя назвать его по имени, а потом решила, что лучше по фамилии, — виконт Тиадей, я не выйду за вас замуж. Как и обещала, приеду навестить Рагнара, с вашего позволения побуду с ним пару месяцев, но к вам не вернусь.

Не стану вашей женой. И любовницей тоже.

В глазах — непонимание. Стараюсь не смотреть в них, встаю и продолжаю:

— Почему? Что я сделал не так, скажи? — он встал вслед за мной, попытался обнять — я не позволила. — Ты будешь жить отдельно, я ни словом не обмолвлюсь о женитьбе… Всё будет, как ты пожелаешь. Иалей, что произошло, ведь ещё вчера мне казалось… Не простила?

— Простила, мой норн, просто не хочу снова быть торхой, пусть и свободной.