Песочные часы

И всё кончится: унижение, стыд, боль…

На кухню вошла служанка, покосилась на меня — жалкое, наверное, зрелище — и свысока протянула:

— Вот дура-то! Ты совсем сбрендила, на кого руку подняла?! Что, до сих пор себя свободным человеком считаешь? Нет, вы только гляньте на нее: торха посмела вякнуть на норна! Никто не слышал, сильно она верещала, когда её по спине и мягкому месту полосовали? Я наверху была, не видела, — похожа, она искренне сожалела о том, что пропустила моё истязание.

Со служанками у меня сложились неоднозначные отношения: одни мне сочувствовали, другие игнорировали, третьи общались только по делу, а были такие, как Снель, которые меня презирали.

— Ну, так как, зеленоглазая, хорошо ты вокруг столба голым задом крутила?

Снель подошла ко мне и, дёрнув, задрала край балахона.

— Что, так в постели хозяину нравишься, что он и не высек тебя толком? — недовольно пробурчала она. — Раз сидишь, то и зад цел. Неужели ни разу не ударил? Покажи-ка!

Я воспротивилась её попытке приспустить нижнее белье, больно ударив по руке.

— Если я и вещь, Снель, то не твоя! — злость осушила глаза, отогнала мысли о самоубийстве. — Ещё раз прикоснешься — выцарапаю глаза.

— Ишь, какая смелая! — служанка, тем не менее, предпочла отойти.

Я догадывалась об одной из причин, по которой Снель ко мне придиралась: ей не нравилась моя близость с хозяином. Будто бы мне это доставляло удовольствие! Да я бы с радостью уступила место в его постели, только от меня это не зависело.

А ещё я была красивее, чем Снель, а последняя — девушка крайне завистливая.

Налив себе вишнёвой настойки, Снель продолжала разглагольствовать на тему: «Каждый человек должен знать своё место». Неизвестно, сколько это бы еще продолжалось, если бы на кухню не вошла экономка.

— Так, это еще что такое? — недовольно сдвинула брови Сара, покосившись на опорожненную на треть бутылку. — Выпиваешь среди бела дня, когда в комнатах работы немерено? Метёлку в зубы — и сметать пыль на третьем этаже!

— А ты, — она ткнула в меня пальцем, — переоденься и к хозяину в кабинет.

Кое-как преодолев пять лестничных пролетов, заползла в свою комнатку, затеплила свечу (без нее в этом «каменном мешке» ничего не видно) и нацепила на себя сменный наряд торхи. Мельком глянула на себя в кусочек зеркала, намертво закрепленный на стене, и пригладила растрепанные волосы.