Не реветь! Не жалеть себя! Как-нибудь дождусь помощи, что-нибудь придумаю… Мысли вялые, вера хлипкая, но не реву, видимо, слезы замерзли, причем где-то в груди! Слезы в груди? Ага… там какие-то ледышки… Кашляю, но ледышки не выходят… Холодно… тук – тук – тук -ту-у-у-ук - ту-у-у-ук… У сердца странный ритм, расплывчатый… Я уплываю вместе с ним, с сердцем…
Очнулся от резкого захвата липкой лентой глаз. Шшшить, и не могу открыть глаза! Зато горячие руки на мне, растирают мягко грудь, живот, плечи, спину. Поцелуй в сухой рот… Руки на лице, согревают щеки и скулы, двигаются на уши, шею, опять на грудь.
Потом эти сильные горячие руки стягивают тесные штаны. Гладят ноги. Ноги беспомощные, бескостные, бесполезные. Мнут ступни. Руки поправляют плавки, аккуратно, деликатно, не касаясь стыдных мест. Потом чувствую на ногах ткань. Меня одевают. Вдруг чье-то лицо у рук. Ледяные пальцы не воспринимают тонкости, только общие черты, нос, губы, короткие волосы… Хруст, и мои руки распались, запястья больше не пережаты.
Мне их разминают. Ммм… блаженство, кровь приливает к ладоням, бурлит в пересохших канальцах вен и газировкой покалывает на запястьях. Потом очередь рубашки, бережно просовывают мои руки. Чей запах рубашки? Мой! И ещё есть запах… Где я его уже слышал? А-а-а! Тогда в подъезде. Слабый запах кожи и одеколона, тонкий и еле заметный… Значит, это он рядом, мой писатель, мой фанат грёбаный! Чувствую его дыхание. И теперь губы. Они просто прижимаются к моим. И шелест:
Я в ответ кашляю, сил отвечать нет.
Он натягивает на меня носки, ботинки, приподнимает и впихивает в куртку. Берет ладонями мои кисти рук, греет пальцы о свою кожу… Это шея? На шее цепочка… металлическая. Я проявляю инициативу, спускаю руки, крестик квадратный, необычный, называется по-моему, мальтийским. Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Вдруг мои кисти рук оказываются… в варежках? На голову по нос натягивается вязанная теплая шапка. А я оказываюсь сначала вертикально на ногах, а потом согнувшись на чьем-то плече.
Причем одной рукой меня держат под коленками, другой — крепко за правую руку в варежке. И мы пошли… меня качает, как матроса на рее. Слышу как в вакууме, как в банке какие-то слова («Куда ты его тащишь? А в спортзал-то придут люди? Это ключ от зала? Осторожно… ну-ну… что молчишь?»), и потом шум улицы, звук машин, убегающее бормотание прохожих, шелест обуви по мертвой и мерзлой листве, звон трамвая, скрип двери… запах подвала и кошек. Меня принесли домой.
