Пленительные наслаждения

– Но все-таки почему, Квил?

– Почему у вас нет подружки? – пояснила Габби. – В Индии у всех английских джентльменов есть. Во всяком случае, я об этом слышала. Я ни с кем этого обсуждала, – быстро добавила она, – только с вами, Квил. Но мы ведь почти родственники, так что это не в счет.

Удивительно, как много для нее «не в счет» – только потому, что они родственники, уныло подумал Квил.

– Я не буду обсуждать с вами этот вопрос, – пророкотал он так грозно, что Габби не могла списать это на дурное настроение.

– Но я спросила чисто по-дружески!

– Вы б еще таким же образом спросили о Питере! – засмеялся он.

В ответ Габби изобразила оскорбленную добродетель, и это прекрасно у нее получилось.

– Я считаю вас своим другом, Квил. Единственным моим другом в Англии, – проникновенно проговорила она. – Если не вы, то кто еще подскажет мне, как себя вести?

– Питер, – решительно отрезал Квил. – Мой брат чрезвычайно преуспел в подобных делах. – Впервые он ощутил себя вполне счастливым, представив Питера возвращающимся из Бата.

Габби слезла с письменного стола и принялась расхаживать по библиотеке, так как Квил уже начал сочинять записку Питеру.

Записка возымела действие – как он и ожидал. Мысль, что не он, а кто-то другой будет представлять Габби лондонской элите, привела Питера в содрогание. Более того, когда он представил в этой роли своего старшего брата, такого небрежного и неделикатного, у него волосы встали дыбом.

Виконтесса Дьюленд полностью разделяла его чувства:

– Дорогой мой, ты должен немедленно вернуться в Лондон.

Твой отец в хорошем состоянии. Квил – прекрасный сын, но ему недостает тонкости.

И на следующий же день он уже возвращался в Лондон. Как раз кстати, думал он, сидя в углу кареты. На левой подошве с внутренней стороны появилась довольно глубокая царапина. Нужно срочно менять ботфорты, а в Бате ничего пристойного не купишь. Только Хоби умеет тачать сапоги, сообразуясь с модой.

Наводить справки об очаровательных сестрах Торп было бы верхом бестактности.

Что касается молодого человека – знатока моды, – тут Люсьен не колебался. И его худшие подозрения не замедлили оправдаться. Мистер Хизлоп слыл законченным развратником. Поэтому вопреки своим представлениям о приличии Люсьен во вторник отправился с визитом к миссис Юинг.

Ровно в одиннадцать он стоял перед ее маленьким домиком с твердым намерением взглянуть на нечестивца. Пока что он делал это единственно из доброго к ней отношения.