Пленительные наслаждения

Друг семьи – максимум, на что способен мужчина далеко не первой молодости и с сердцем вдовца. К такому выводу он склонялся во время своих грустных размышлений, ставших частыми в последние дни.

Салли сделала ему реверанс и сказала, что гостей они не принимают. Однако, не устояв перед шиллингом, указала на дверь кабинета и шепотом добавила, что миссис Юинг ждет одного человека. Затем удалилась, сжимая монету и оправдывая свое неразумие мыслью, что хозяйке неплохо бы выйти замуж за красивого джентльмена, хоть он и француз.

Эмили с некоторым раздражением посмотрела на распахнувшуюся дверь кабинета. Надо сказать Хизлопу, чтобы объявлял о себе надлежащим образом, а то он уже мнит себя неотъемлемой частью этого дома.

Но это был не Хизлоп, а другой. Мужчина, занимавший ее мысли слишком часто в последнее время.

– Мистер Бош? – Эмили встала из-за письменного стола. – Чем могу быть полезна? – Изящным движением она сняла фартук, оберегавший ее муслиновое платье от случайных брызг. Рука ее была опять испачкана чернилами.

Люсьен растерялся. Он готовился сразить дракона, но его здесь пока не было.

– Я пришел предложить вам пойти вместе со мной на бал к леди Фестер.

Мистер Бош, кажется, не собирается сманивать ее в другой журнал!

– Я не бываю в свете, – пробормотала она, опустив голову.

Люсьен удивленно поднял бровь.

– Могу я узнать почему? – Люсьен знал, что джентльмену непростительно задавать леди подобные вопросы.

– Формально меня никогда не представляли обществу. Я была несколько раз на балах до того… того как покинула отцовский дом. Но сейчас мне будет неуютно на большом сборище, хотя я очень благодарна вам за приглашение.

– Я узнал от мисс Торп, как важны для вас личные наблюдения, – бросился в атаку Люсьен, стараясь придать убедительность своему голосу и скрыть отчаяние. – Могу вас заверить, там будет весь бомонд – и лучшие образцы моды.

Эмили колебалась. Возможно, Люсьен сделан из другого теста нежели похотливый мистер Хизлоп, который также предлагал сопровождать ее на вечера в его личной карете, но несомненно, с определенным умыслом. С некоторых пор он стал намекать, что перестанет поставлять ей сведения, если его приглашения не будут приняты.

Люсьен сделал шаг к ней и поклонился.

– Если вы примете мое приглашение, – мягко сказал он, – это будет для меня величайшей честью.

Эмили едва дышала.