Пленница в башне

 — Ты говоришь, тебе безразлично, если он узнает, и хочешь объясниться, но ведь ты просто бравируешь своим вызывающим поведением. Ты понимаешь, что он прав, но позволяешь незначительному увлечению толкать тебя на обострение отношений с крестным. Будь благоразумна, Бэбс. Ты же не хочешь связать свою судьбу с мужчиной, на которого абсолютно нельзя положиться?

Еще не договорив, Ванесса поняла, что повторяет, только другими словами, то, что услышала за завтраком от дона Рафаэля.

— А какой же, интересно, мужчина должен мне понравиться?! — взорвалась Барбара.

 — Тот, которого выберет мне он? Нет! Меня никто не заставит выйти замуж за человека, которого я не знаю. Да, можешь сколько угодно улыбаться и качать головой, как будто это невозможно! Ты холодная, невозмутимая англичанка! И не можешь знать, как любовь сжимает сердце в кулак и…

— Успокойся, — решительно прервала ее Ванесса. — Иначе у тебя снова разольется желчь.

— Не приказывай мне! — Барбара проворно вскочила на ноги, черные волосы беспорядочно разметались по плечам, юная грудь бурно вздымалась под белой блузкой, которую она надевала к своим пиратским брюкам.

 — Ты здесь всего-навсего английская мисс, запомни это и держи при себе свои никому не нужные мнения!

Выпалив это, девушка вихрем промчалась через кабинет и захлопнула за собой дверь спальни. Несколько минут Ванесса сидела, покусывая губы, потом поднялась и, решив подождать, пока Барбара успокоится, пошла к себе. Близилось время ленча и, хотя она перебила себе аппетит, но чувствовала, что будет лучше привести себя в порядок и все же показаться за столом.

Иначе дон Рафаэль отправит служанку на ее поиски.

На ленч было приглашено несколько деловых партнеров дона. Сеньора Монтес по-прежнему отсутствовала, а Барбара надулась и закрылась в своей спальне, поэтому Ванесса оказалась единственной женщиной за столом.

Пошел дождь, и крупные капли забарабанили за большой стеклянной дверью столовой. Повеяло ароматом влажных роз, и Ванесса, привыкшая у себя на плантации садиться за стол в мужской компании, чувствовала себя вполне непринужденно с гостями дона.

Мужчины, исполненные надменного испанского обаяния, обменивались репликами, произнося их глубокими низкими голосами, а хозяин дома переводил ей с испанского. Несколько раз Ванесса замечала, как у него дергается от смеха бровь, и спрашивала себя, подвергает ли он цензуре шутки своих друзей, когда переводит их.