Пленница в башне

 — Сеньора похлопала девушку по гладкой щеке, на которой вспыхнул румянец. — Я обещаю вам, Рафаэль не рассердится за то, что вы надели гарнитур: как он может сердиться, если вы его друг, а друг — самая большая драгоценность?..

Донья Мануэла пожала плечами, нахмурилась и погрузилась в размышления, которые Ванесса не решалась прервать. Агатовые глаза на некоторое время скрылись за морщинистыми веками. Затем они снова открылись, и сеньора сообщила, что хочет отдохнуть.

— Мне было приятно поболтать с вами, малышка, — добавила она.

 — Вы должны опять заглянуть ко мне как-нибудь и посплетничать за чашкой чая, а теперь, прошу, позовите ко мне Луизу.

Ванесса еще раз поблагодарила старую леди за украшения и, передав Луизе ее распоряжение, направилась в комнату Барбары, чтобы посмотреть, не стало ли лучше ее подопечной. Барбара уже проснулась, но с отсутствующим видом возлежала на подушках, исполненная жалости к самой себе. Ванесса уговорила девушку подняться, и они расположились на балконе, заметив, что набегающие облака по-прежнему вот-вот готовы разразиться дождем.

— Будет досадно, если сейчас хлынет, — вяло отозвалась Барбара. — Он может испортить твое свидание с этим симпатичным американцем, у которого кривая улыбка.

— О, не позволю ни одной капле дождя испортить мое свидание! — Ванесса подняла голову, чтобы посмотреть на небо, и почувствовала, как серьги прикоснулись к ее щекам. Она поднесла руку к уху и слегка улыбнулась. Для нее было приятной неожиданностью, что донья Мануэла оказалась таким сердечным и понимающим человеком.

До сих пор в тех случаях, когда старая сеньора присоединялась к остальному семейству за обедом, она вела себя сдержанно, из-за чего Ванесса считала ее холодной и надменной, этаким патриархом в юбке. Сегодня утром она оказалась совсем другой.

Заинтригованная Ванесса вспомнила большие собрания в главном зале. Иногда там бывал кто-нибудь из соседей, но Ванесса не сомневалась, что дело не в том, что донье Мануэле неприятна собравшаяся в замке компания.

Может быть, ей внушал дурные предчувствия предстоящий союз ее внука с Лусией Монтес? Причем, до такой степени, что от свойственной ей сердечности не оставалось и следа, когда она была вынуждена смотреть, как ее любимый Рафаэль наслаждается обществом вдовушки?

Конечно, ей хотелось бы подыскать для внука пылкую юную сеньориту, сердце которой не знало бы другого мужчины, кроме него.