Пленница в башне

Она ковыряла ложкой авокадо, фаршированное крабами, и жалела, что не может уловить смысла разговора на быстром кастильском наречии, который ее собеседники сопровождали весьма выразительными жестами.

После десерта, состоявшего из сладкой дикой земляники, тертого ореха и сливок, подали кофе, а к нему ликер бренди. Ванесса капнула ликера в свой кофе и бы стро выпила его, чтобы предоставить мужчинам возможность побеседовать свободно. Дон выглядел довольным, и она поняла, что смеялась вовремя и помогла ему подготовить почву для деловой беседы.

Ее догадка оказалась правильной, потому что он проводил ее до дверей и с улыбкой шепнул:

— Вы незаменимы во время деловых завтраков, мисс Кэррол. Эти упрямцы чинили препятствия одному моему проекту, но теперь, полагаю, они дадут себя уговорить.

— Желаю успеха, сеньор. — Она встретила его заговорщическую улыбку уверенная, что его проект приведет к процветанию островитян.

Он вежливо кивнул ей, но еще некоторое время не сводил с нее своих блестящих глаз, потом повернулся и быстро зашагал прочь.

Дождь прекратился, и послеполуденную жару сменило мягкое тепло. Ванесса решила пройтись до лагуны. Она вспомнила свою размолвку с Барбарой, и мимолетное радостное настроение тотчас улетучилось, а душу наполнила легкая печаль: Барбаре придется несладко, когда уедет Рай, а Ванесса уже не сомневалась в том, что дон собирается отослать его из замка. И, конечно, обеспечит его материально, чтобы на несколько месяцев удержать подальше от замка.

Она вздохнула, сбежав по вырубленным в скале ступеням к лагуне.

Громадные серебристые буруны накатывали на берег, и она задержалась на берегу, наблюдая за ними. Их не знающая усталости энергия завораживала; с той же регулярностью, с какой бьется сердце, они вздымались над коралловым берегом и обрушивались на светлый песок, окатывая пеной ноги Ванессы и подол ее платья.

Она обнаружила, что вся забрызгана водой, и направилась к пляжному домику.

Лежа на диванчике на веранде, она слушала рев бурунов и пение птиц, которые щебетали в ветвях казуарин и пальм, окружавших кабинку на пляже.

«Вставай, красотка» — послышалось ей в крике попугая. Она улыбнулась и подумала, что разум способен на странные шутки. В поезде, на котором она возвра щалась из школы в Лондон, чтобы оттуда лететь к дяде, колеса твердили ей о том, что нет пути назад.

Пути назад и в самом деле не было: чему быть, того не миновать, — потому что там, в Англии, ее ничего больше не удерживало.