Вроде и не подкопаешься, чисто метут.
Придется быть осторожной, лгать, изворачиваться и менять маски. Научиться держать язык за зубами, не трепаться попусту, а действовать и выживать. Стать достойной прогнившего общества, разделять и властвовать, достигать поставленных целей любыми путями.
Когда сутенер скрывается за дверью, начинаю раскаиваться в эмоциональном припадке словесного недержания. Все же врагам необязательно знать о твоей осведомленности. Но очень скоро придется сожалеть о гораздо более серьезных вещах.
Впрочем, ни о чем не жалею. Мечты должны исполняться. Иначе зачем тогда мечтать?
***
Ночью никто не приходит. Палач не врывается в спальню вершить правосудие. Слуги не спешат тащить жертву на эшафот.
В Багдаде все спокойно. Лишь я не сплю, терзаю простыни, мучусь размышлениями.
Вменяемые люди радуются. Не кличут лихо, пока тихо. Возносят хвалу благосклонности небес, крестятся и вздыхают с облегчением.
Вменяемые, не я.
«Гр*баная мазохистка», — выдает предсказуемую аксиому внутренний голос.
Впервые не могу поспорить и одернуть малую, но удивительно разумную часть себя.
«Двигай отсюда, идиотка, проваливай по-хорошему!» — не унимается советчик.
Безопаснее войти в клетку с голодными львами, нырнуть в бассейн, кишащий пираньями, спуститься в жерло бурлящего вулкана. Держать равновесие на лезвии ножа, скользить по сверкающему острию, обнаженной кожей касаться раскаленного металла. Резать по живому, вспарывая до кости.
— Дура, — еле слышно шепчу пересохшими губами.
Плотнее кутаюсь в невесомый шелковый халат, не решаюсь постучать.
Затаив дыхание, замираю перед дверью в комнату фон Вейганда. Как тогда, в далекий раз, в гостинице райского городка на берегу моря.
Зачем делать это?
Ласкать языки пламени, заглядывать в черноту неизвестности, окунаться в омут первородного ужаса. Взлетать на вершину, срываясь камнем вниз, на дно боли. Босиком ступать по битому стеклу. Мечтать и терять иллюзии.
Не знаю.
Говорят, у каждого поступка существует две причины — благородное оправдание и та, которая настоящая.
Вернуть мобильный телефон, связующую нить с моей семьей. Получить свободный доступ к общению, отстаивать права, просить Интернет обратно.
Это очень правильно и красиво.
Неукротимая нужда. Пагубная зависимость. Отравляющая, пьянящая, ядовито-опасная. Запрещенный препарат, принимать строго по дозам.
А это настоящее.
Внутри горит неутолимая жажда. Потребность рушить стену, разбивая руки в кровь, обдирая костяшки пальцев.
