Пальцы больше не держат меня, позволяют насладиться свободой.
— Я собираюсь закрыть, — сухо и сдержанно.
Он действительно захлопывает дверь, стоит мне отступить назад.
Не понимаю. Какое-то время просто стою в растерянности. Должна радоваться, что легко отделалась, но радости нет. Мне хотелось наказания. Вполне справедливого и заслуженного. Не боли, не пыток, а выяснения отношений и ничего не оставлять «между», просто немного ясности, банального расставления точек и прочих знаков препинания.
В чем проблема? Ему неинтересно, когда приходят самостоятельно.
Нравится ломать, истязать и унижать по собственной инициативе.
Или бабушка сделала основательное внушение? Теперь он начнет дарить цветы и водить в кино, просто боится выйти из кровожадного образа.
Нет. Что — нет? Все нет, господа присяжные заседатели. У меня заканчиваются варианты, инстинктивно отметаю шелуху, однако не приближаюсь к истинной разгадке ни на миллиметр.
Бреду по коридору, размышляю и анализирую факты.
Словно странник в бескрайней пустыне, пытаюсь отыскать дорогу домой по маршрутам невидимых звезд.
И…
Мой страх подкрадывается бесшумно, обвивает стальными цепями, плотно зажимает рот горячей ладонью, не позволяет кричать, прижимается ближе, обжигает похотью.
— Уговорила, — жаркий шепот щекочет шею, заставляет трепетать. — Этой ночью я действительно сделаю с тобой все.
Не видение, не плод воспаленного воображения.
Когда фон Вейганд без лишних церемоний, крепко ухватив под ребра, тащит меня вниз по винтовой лестнице, потихоньку начинаю сознавать, что добилась не вполне того результата, на который рассчитывала.
Сожалеть поздно. Холод и мрак рассекают мою реальность.
***
Мой опыт, который сын ошибок трудных, оставляет желать лучшего. Постараюсь не слишком исказить факты, заявив — самые страшные трагедии происходят внутри Вселенной отдельно взятого человека.
По сути каждый из нас — целая галактика, уникальные планеты и неповторимая атмосфера, и все мы подчинены негласным законам.
Вспышки на фоне вечности, мелкие и незначительные в сравнении с не иссякающей хроникой событий, чередой иных сполохов и всплесков, множеством бликов и взрывов.
Кто-то скажет, что боль и мучения одного нельзя поставить в ряд с невзгодами человечества. Ибо войны, эпидемии, природные катаклизмы пожинают миллионы душ. Порченных грехом и невинных, обожаемых и ненавистных, проклинаемых и освященных молитвами.
