Ему определенно удаются изысканные комплименты. Поворачиваюсь на бок, снова оказываюсь напротив фон Вейганда, всматриваюсь в родные черты. Сейчас мы выглядим обычными любовниками, растворяются нерушимые стены, исчезают любые преграды. Словно вернулись в обновленную версию прошлого — среднестатистический немец и его украинская переводчица. Ни сумрака подвалов, ни душевной темноты.
Однако счастье длится не долго. Идиллия не бывает вечной. И мое сердце дает перебой, когда ровным и спокойным тоном раздается следующая фраза:
— Ты собиралась говорить об Андрее, — не вопрос, а утверждение.
Подсветка ноутбука гаснет, погружая нас в ночь. Поздно отрицать, ведь фон Вейганд уже прочел ответ, горящий неоновыми буквами у меня на лбу.
— Мечтала испытать силу моих нежных чувств. Я же обязан наказать предателя, — он берется за край ночной рубашки, медленно и неумолимо начинает поднимать ее вверх, скользя пальцами по леденеющей коже. — Сначала предлагаешь десерт, а потом можно и о деле поговорить.
Признаю, эта тактика не лишена шанса на успех.
— Откуда ты знаешь то, о чем я боялась подумать?! — вырывается совершенно непроизвольно.
Конечно, мне хотелось расквитаться с занудным сутенером, сполна отыграться за подставу. Конкретный план действий отсутствовал, только схематические наброски — удовлетворить похоть, дождаться удобного момента и ввернуть несколько знаковых реплик. Глупо не попробовать, не воспользоваться удобной возможностью.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сама, — фон Вейганд опять оказывается сверху.
— Подними руки.
Мой единственный наряд снят, горячие ладони тут же ложатся на грудь, слегка сжимают, движутся ниже, касаясь ребер, и возвращаются обратно, стискивая крепче.
Недавние размышления об удачливых фаворитках и поиске уязвимых мест выглядят полнейшим бредом. Разом теряю боевой запал. Наконец, понимаю, что нельзя играть на темной стороне, не будучи темным. Мало считать себя отрицательным персонажем, нужно быть им. При всем желании бездарно проваливаюсь.
«Этого монстра под каблук не загнать, — удрученно признает внутренний голос, а после истерично стрекочет: — На что ты, вообще, рассчитывала? Лгать ему не умеешь. Притворяться тоже! Он раскусит тебя в два счета! Уже раскусил, а теперь сожрет и не подавится».
Несмотря на страх и на провал радужных перспектив, внутри теплится врожденное упрямство.
— Андрей действительно виноват. Он специально все организовал, — делаю новый ход.
