Но он не торопится меня насиловать. Гладит по волосам, по спине, ловко поднимает с пола халат, прикрывает измученное тело. В его прикосновениях не ощущается похоти. Только желание уберечь. Успокоить.
Он относит меня на кровать.
Укладывает.
Укрывает.
Его запах.
Его жар.
Все это кружит мою голову. И когда он отстраняется, я тянусь следом. Инстинктивно, по воле рефлекса.
Он держит меня за руку.
А я рыдаю. Не могу иначе.
Перед глазами стоит отражение из зеркала.
— Тебя это возбуждает? — спрашиваю сквозь слезы.
— Шрамы. Синяки. Тебе нравится мое избитое тело? Тебя это заводит?
Он молчит.
— Ну, скажи, — требую я. — Скажи, наконец. Ты хочешь меня трахнуть? Хочешь опять порвать рот?
Никакого ответа.
— Т-тогда, — захлебываюсь, закашливаюсь. — Тогда ты… ты…
Он только чуть крепче сжимает мою ладонь.
— Я звала тебя, — бормочу сдавленно. — Молила, чтобы откликнулся. Дал знак. Но ты просто брал меня. Раз за разом. Насаживал на член и трахал. Использовал как кусок мяса.
Тишина.
Гнетущая.
— Это было на могиле? — выдыхаю судорожно.
— Это все не сон? Это настоящее?
Он переплетает наши пальцы.
Намертво.
— Шрамов не останется, — говорит тихо. — Ни на лице, ни на шее. Процедуры займут две недели. Потом ты и следа не заметишь.
Я всхлипываю.
— Ты не ответил.
— Ты знаешь ответ."
"Мне еще никогда не было так холодно. Даже там, посреди кладбища. В снегу. Когда я была абсолютно голой. Даже там меня не сковывал такой лед.
— Ну так бери! — восклицаю яростно, разрываю наш тактильный контакт, нетерпеливо стягиваю халат.
— Добей уже. Хватит ломать комедию. Тебе не идет роль романтика. Покажи свое истинное нутро.
Он не смотрит на обнаженную плоть.
Он взирает прямо в глаза.
И это хуже во сто крат.
— Я не возьму тебя, пока ты сама не захочешь, — чеканит твердо.
— Я не захочу, — практически выплевываю. — Никогда! Слышишь? Никогда. Я лучше сдохну, чем лягу с тобой по доброй воле. Тебе придется убить меня. Иначе я не позволю к себе притронуться.
— Значит, я не возьму тебя никогда, — от его тона в жилах замерзает кровь.
Он поправляет мой халат.
Не касаясь кожи.
Не глядя.
— Я просто буду рядом, — бросает хрипло. — Буду твоим псом. Хочешь? Отдавай приказ, я сделаю все. Проверь меня.
Он издевается.
Как тогда.
Шутит.
Нет. Ни капли.
Я понимаю это.
По его взгляду. По голосу.
Он серьезен. Как никогда прежде.
Я обладаю смертоносным оружием.
И ничем хорошим это не закончится.
Я ощущаю головокружение.
Едва держусь в сознании.
Я как кошка.
