— Два месяца? — мои брови взмывают вверх, глаза обжигает, приходится закрыть рот рукой, чтобы не заорать, приходится выдержать паузу. — Сейчас не может быть ноябрь. Я не могу быть здесь два месяца. Это просто нереально.
Мой хозяин молчит. Позволяет мне сделать собственные выводы, прийти к единственно верным заключениям.
Ну, конечно.
Только на коррекцию шрамов понадобилось две недели. А сколько времени прошло до этого? Сколько времени потребовалось, чтобы я перестала дико орать и терять всякую связь с реальностью при виде моего зверя?
Я оседаю на кровать, откидываюсь на подушки, сжимаю мобильный телефон настолько сильно, что, кажется, еще немного, и экран покроется паутиной уродливых трещин.
Два месяца. Два гребаных месяца.
— Твои звонки не прослушиваются, — ровно произносит фон Вейганд.
И уходит.
Я долго смотрю на закрытую дверь. Такое странное, необъяснимое чувство: без этого мужчины мне тошно, а с ним еще во сто крат хуже. Я начинаю понимать наркоманов. Подобное открытие пугает до дрожи. Моя жизнь, точнее все то, что от нее осталось, отправляется к черту.
Я отчетливо представляю себя на собрании анонимных аддиктов.
Привет, меня зовут Лора Подольская, и, хоть я уже несколько месяцев в завязке, время, проведенное под запрещенным препаратом, остается лучшим временем в моей жизни. Пускай мне отрезали ноги. Пускай я гнию изнутри. Пускай кожа сходит с тела мерзкими струпьями. Плевать. Пофиг. По боку. Было круто. Когда опять повторим? Пожалуйста, я готова, всадите иглу поглубже.
Господи.
Неужели никогда не очнусь?
Я оживляю экран телефона простым прикосновением. Жаль, саму себя оживить гораздо труднее. Если вообще возможно.
Вглядываюсь в дату. Ноябрь.
Даже страшно подсчитывать, сколько месяцев я не выходила на связь с родными. Они на грани безумия. Наверняка. Места не находят от тревоги. Ночами не спят, вздрагивают от каждого звонка.
Мои разговоры не прослушиваются. Теперь.
А что это меняет?
Как будто я решусь рассказать правду. Хоть когда-нибудь. Если моя мама узнает долю истины, поседеет в момент.
Лучше жить мечтами, витать в сладких иллюзиях. Дочка замужем, счастлива в Америке, достигла абсолютного успеха.
Меня вполне устраивает красивая ложь.
Я буду играть до конца.
Максимально убедительно.
— Привет, мама.
— Лора?
— Привет.
— Лора, это точно ты?
— Ну, конечно.
— У тебя очень странный голос.
— Просто связь.
— Связь?
— Связь паршивая.
— Ты в порядке?
— Я… супер.
Вот только.
Я не я.
Уже давно.
Нет.
Я мертва.
