Если что, всегда останется путь к отступлению, место, куда смогу вернуться. Вряд ли станут разыскивать там, откуда прежде сбежала. Скорее начнут проверять новые направления.
Путаю следы.
Как умею.
Действительно развиваю тему с учебой в Норвегии. Выбираю университет, отправляю необходимые документы, получаю ответ. Были бы деньги. Остальное приложится. Без особых трудов.
Но я не собираюсь туда ехать. Просто создаю очередную легенду. Бронирую жилье, перелет.
Чем больше нитей вокруг, тем труднее ухватить суть.
Покидаю город.
Новый путь.
Новая дорога.
Январь встречаю в уютном неприметном отеле на окраине Чехии. Не использую свою карту, обхожусь без паспортных данных. Прибываю сюда после множества пересадок.
Наконец — выдыхаю.
Я заслужила отдых. Ведь едва смыкала веки в течение последних недель. Отключалась, проваливаясь во тьму, и подскакивала на постели от малейшего шороха.
Плюю на душ, падаю на кровать, не раздеваясь. Даже обувь не сбрасываю. Сразу отрубаюсь. Засыпаю крепко. Мертвецки.
***
— Переезжать было совсем необязательно, — произносит фон Вейганд и заправляет выбившуюся прядь моих волос за висок.
— Я всегда тебя найду.
— Это безумие, — бормочу сдавленно. — Хватит.
— Правда не понимаешь? — вкрадчиво спрашивает он.
— Ты в моей голове, — напрасно пытаюсь очнуться, сбросить путы дурмана, крепче сжимаю простыню, впиваюсь в тонкую ткань скрюченными пальцами. — Просто в голове.
— Я часть тебя, — улыбается неожиданно нежно, а потом грубо обнажает мое тело, сдирает материал легко, одним небрежным движением, будто разрывает паутину.
— Я везде.
— Нет, — ощущаю медный привкус во рту.
— Да.
Тяжелая ладонь опускается на горло, движется по груди, замирает на животе. Содрогаюсь изнутри. Пальцы соскальзывают ниже. Сквозь изувеченные ребра прорывается гортанный вскрик. Каждая моя клетка бунтует. И сдается. Вмиг.
— Я не могу, — шепчу надтреснуто. — Не могу. Даже если прощу тебя. Никогда не прощу саму себя.
— Тогда прикажи мне уйти, — произносит, обдавая холодом.
— Уходи, — заявляю с нажимом. — Я приказываю.
— Я уйду, — склоняется надо мной, окутывает темнотой, шепчет прямо на ухо нарочито сладко: — Когда закончу.
Его палец проникает между ягодицами, заставляет взвиться, начать вырываться с новой силой. Разминает и растягивает, медленно и методично подготавливает к неизбежной капитуляции.
— Нет! — восклицаю яростно.
Пробую вырваться, выползти из ловушки.
— Так и просишься на член, — с насмешкой заключает фон Вейганд.
